Центр силы

— Ты «лечилки»-то потом вернёшь?

— За… Ваши… Две… Верну… Четыре! — пообещал я.

— Ты сядь пока. Сейчас принесу! — кивнул рыбак и отправился…

Куда-то там отправился… Это «куда-то» явно было за пределами зоны в десять метров, которую я мог отчётливо разглядеть. Зато в этот раз я хотя бы мог сам проглотить капсулу с нано-роботами. А значит, и подействовать они должны быстрее…

— Лёха… Похавать… Дадите? — спросил я у сердобольного борца за ЗОЖ и против наркотиков. — Много… Похавать?

— А-а-а…. Рыбу солёную будешь? — спросил тот, всё ещё тараща на меня глаза.

— Всё… Буду… И где этот… Русый… Зверь, сука…. Подставщик хренов!

Глава 16. Определённо, критические дни

Дневник Листова И.А.

День… Еда… И облегчение…

Рыбу я прямо жрал. Вот прямо натурально жрал, не обращая внимания на распухшие от соли губы. И даже на то, что уже начал подозрительно хрипеть. Жадно жрал рыбу, запивал водой — и ждал, когда наконец-то подействуют волшебные нано-ботики.

А попутно пытался кратко обрисовать рыбакам ситуацию. Ну что я не торчок, а энтузиаст-экспериментатор. Не знаю, поверили или нет, но это было и не суть важно.

Отпустило меня где-то через час. Чуть угомонилось головокружение. Почти свалила в закат тошнота, которая до этого не стеснялась даже пустого желудка. А ещё — о радость! — руки и ноги опять стали меня слушаться. Ещё не как родные, но хотя бы как близкие друзья, с которыми уже давно бок о бок.

И главное — у меня перестало отказывать зрение! До этого оно периодически выключалось, каждый раз вызывая приступ паники. И быстро восстанавливалось — ещё до того, как я успевал выплеснуть панику наружу. В общем, всё это время я жутко боялся, что ослепну.

Под конец ко мне даже вернулась способность нормально думать и анализировать. Предыдущие мыслительные потуги были, конечно, хороши: «прибой — море — боль — узнать лагерь рыбаков — прибой — море», но на глубокий анализ явно не тянули.

А сейчас я, наконец, сумел осмыслить произошедшее. И даже наметил план. Чем и поспешил поделиться с единственными собеседниками на берегу. Если, конечно, не считать Русого, собаку такую…

— Какой сейчас день? — спросил я, отрываясь от недоеденной рыбёхи.

— Так это смотря откуда считать! — заметил Лёха. — Если от дня высадки…

— А от чего ещё тут считать?! — возмутился я, не особо, правда, возмущаясь, потому что на это не было сил. — Ты видел какие-то другие даты, от которых тут все считают?

— Нет, — хмуро покосился на меня Лёха.

— И какой день? — уточнил я.

— Сорок седьмой, утро… — ответил за приятеля Серый.

Дневник Листова И.А.

Тяжёлое утро сорок седьмого дня. Планы и тревоги.

— А ягодки я пробовал днём сорок третьего… Хреново это! — я задумался. — А вышел я сюда на какой день? На сорок четвёртый?

— Да, — хором ответил рыбаки.