Сильный духом, холодный сердцем

Подталкивает, заставляя улечься на пульт, раздвигает мои ноги и, смачивая пальцы слюной, начинает ласкать, да так активно, что я едва удерживаюсь в этом неудобном положении. Зрачки моментально расширяются, дыхание становится прерывистым, губы пересыхают, в горле что-то першит и еще не хватает воздуха.

— Олег Борисович, а как же главное правило базы МЧС?

— Какое? — жадно впивается в мой рот.

— Не заниматься сексом на пульте управления.

Он смеется, заставляя вскрикнуть, погружая в меня палец. Я охаю и задираю платье доверху, высвобождаю грудь.

— Мне кажется это нарушение всех инструкций, — прерывисто. — Я должна прекратить это и доложить в штаб о вашем непристойном поведении.

— Ты должна выполнять то, что я скажу! — грозно смотрит, а затем опускает голову и кусает мои соски, продолжая колдовать пальцами. Дергая ремень на брюках, заставляет меня сползти с пульта и, сгребая волосы в кучу, притягивает голову к паху, погружаясь в мой рот. Обожаю его целиком. Он шикарен абсолютно везде. Красивый и сильный.

Мы улыбаемся друг другу, когда мое платье летит в сторону. И, целуя меня в губы, он имеет между грудей. А потом я снова целую его. Мне нравится, как он стонет, когда я быстро и ловко обслуживаю своего спасателя.

Затуманенным взглядом наблюдаю за тем, как Олег Борисович теряет над собой контроль, как запрокидывает голову, повторяя, что я просто чудо. А потом, снова взяв меня за волосы, собрав их в пучок на затылке, заставляет развернуться и прогнуться в пояснице, укладывая грудью на пульт. Я чувствую каждую кнопку, рычажки и сигнальные огни, у моего лица на столе трещит рация. Но в момент, когда он соединяет наши тела, все остальное перестает иметь значения. Он вырывает из меня дикий вопль.

Кириллов не мягкий. Он трахает жестко, даже грубо. Но будь я проклята, если это не лучшее, что было со мной в отношениях с мужчинами. Невероятно, я абсолютно голая, лежу на пульте МЧС, и при этом начальник отряда со спущенными штанами и задранной форменной майкой загоняет мне до самого основания. За такое можно и под трибунал загреметь. Но я играю с ним, кручу попкой, и это распаляет его ещё сильнее. Он ласкает меня рукой и это божественно.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шепчу, будто меня заклинило, ощущая каждый толчок, вызывающий сладострастное трение.

Я не знала, что интимные отношения могут быть настолько яркими. Такими, что можно не думать о том, что с минуты на минуту сюда вернется вся команда и плевать, закончился ли обед. Взлетаю в его руках, в глазах мелькают звезды. А он тихонько посмеивается, потому что чувствует, как сильно меня прошибает удовольствием. Безумие. Но это еще не конец. Я хнычу, потому что Кириллов словно поршень. Давит и жестко входит, не щадя, задевая какие-то сказочные точки внутри.