Сильный духом, холодный сердцем

— Так и есть, стажер! — поднимаюсь.

Из меня вырывается сумасшедший гогот, нервы сдают. Чувствую рану на лбу — рассечена кожа. Во рту просто месиво, кровь течет струйкой из уголка губ. Но я смеюсь. Пошатываясь, наблюдаю как Петров и Викинг раскидывают горе-боксеров в разные стороны. Хорошо, что у нас провинциальный спортклуб и профессионал здесь только один. Некоторые мажут, бьют куда попало, и вообще ведут себя, как обычная уличная шпана.

Трогаю свой подбородок, кажется, не очень сильно кровоточит. Встряхнувшись, кидаюсь на ее мужа по новой.

— Еще раз ее тронешь, и я вырву тебе печень! А потом зажарю и съем на твоих же глазах! — ору я, толкая его на стену.

— Она моя жена, тварь! Моя! Ты понял?! МОЯ! — вопит, пытаясь задушить меня.

Сталкиваюсь спиной с Петровым.

— А кто тушит склад?

— Да насрать нам на склад, босс, ту такая заварушка. Глебыча бригада поехала.

— Вы нарушили все инструкции! — кашляю, отрывая жирные лапы от своей шеи. — Так нельзя! Уже принят вызов!

— А кидаться на толпу боксеров в одиночку можно?! Это какая инструкция позволяет?

Горе-боксер снова бьет меня в челюсть. Все это зрелищно, масштабно, с особой жестокостью. Мы с ним падаем, крутимся по полу, как дикие звери, по спине льётся пот, глотку разрывает тяжелое дыхание.

Теперь орут и стонут все присутствующие и, подхватив подмышки, Викинг и Петров вытягивают меня на улицу.

— Вы не дали мне победить! — дрыгаюсь, вырываясь.

— Мы не дали тебе умереть! — смеется Петров.

— Олег Борисович, — прихрамывая, спешит к машине Викинг, — вы решили, что это он ее ударил? Собственный муж так сильно ударил Лизу в лицо?

— Ты что больной, стажер? — залезаю на переднее, вытирая кровь с лица. — Я, конечно, знал, что у вас в академии все тормоза, но чтобы настолько?!

— Вот сволочь! Правильно тогда мы все сделали, — слышу с заднего сидения.

Машина трогается с места, а мы с Петровым переглядываемся, начиная смеяться. Спустя миг от нашего общего гогота в служебной машине чуть не лопаются стекла.

Женя плакал, когда я пришла в себя. Он умолял простить его, но я уже не слушала. Встала и пошла к шкафу, сгребая в кучу свои вещи. Вначале он порывался убить всех спасателей нашего города, но я словно змея, шикнула в его сторону, припугнув, что напишу заявление и сниму побои, если он хоть на метр приблизится к базе. Он знал, чем ему это грозит. У него уже был один нехороший случай, но тогда он побил не меня, а молодого парня, который улыбался мне. В этот раз я конечно виновата, но дело даже не в этом. Удивительно, как резко, казалось бы, близкие люди могут стать чужими. Между нами появилась пропасть не только в понимании, чувствах, но и в жизненных устремлениях. Странно, что он не сломал мне скулу, видимо, я успела увернуться, и удар получился скользящим, что-то вроде тяжелой оплеухи.