Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

 – Но задница – что надо, и после боя я с удовольствием её опробую, – подмигнул он, а у меня по позвоночнику стекла капля холодного пота. – А теперь дуй отрабатывать бабки. – Тревор протянул мне квадрат с цифрой один и звучно шлёпнул по ягодице.

Я стиснула зубы, не представляя, чего хочу больше: позорно разрыдаться или раскроить ему череп.

– Куда мне идти? – стараясь не заикаться, пробормотала я.

Тревор недовольно фыркнул.

– И где он тебя откопал? Идёшь в тот угол. – Он указал пальцем на край ринга, как раз возле зловеще татуированных парней и бойцовских собак. – Как только я представлю участников, тащишь цифру и виляешь задницей. Тебя должен захотеть трахнуть каждый в этом зале, – прошептал ублюдок мне в ухо, и запах чеснока и пива вызвал прилив тошноты, которую мне с трудом удалось проглотить.

Весь мой путь до указанного угла я силилась не смотреть по сторонам, надеясь таким образом привлечь меньше внимания. От ощупывающих липких взглядов горела кожа, собственный пульс оглушал, и где-то на середине невероятно длинной дистанции я сильно засомневалась, что смогу преодолеть это расстояние, не заполучив инфаркта или инсульта.

Какого чёрта, я не послушала Стеф?!

– Какая невинная крошка, – протянул прокуренный басистый голос слева, когда я всё же добралась до финиша живой. Застыв на месте, я не спешила поворачиваться, боясь спровоцировать этих отморозков. – Хочешь к папочке на член?

В этот раз тошноту проглотить не удалось. Она не сдавалась и с такой мощью давила на глотку, что мне безумно захотелось выбежать из зала и проблеваться в каком-нибудь заплесневелом углу. И, возможно, я смогла бы осуществить задуманное, но впереди маячила худощавая фигура ненавистного Тревора, а куда вели другие выходы, я совершенно не знала.

– Эй! Я с тобой разговариваю, блондинистая сучка.

Меня заколотило от ужаса, и я, дёрнувшись назад, раздразнила одного из питбулей. Скаля клыки, он поднялся на четыре лапы и грозно зарычал, разбрызгивая вокруг себя густую слюну. Может, это агрессивное животное покусает меня, и я покину это жуткое место, пусть и не самым гуманным способом?

– Гордая, значит, – продолжал всё тот же противный голос, и я, наконец, решилась взглянуть на его обладателя. Бритоголовый татуированный качок крутил в руке нож-бабочку и, кривя губы в злой ухмылке, водил по моему телу плотоядным взглядом. – Ничего, знаю я таких, как ты. У вас разгон от школьной девственницы до заправской бляди – секунда.

Я прикрыла глаза.

– Отвали от девчонки, – встрял другой мужской голос. – Ты на кого поставил?

– На Волка, конечно, – фыркнул первый, и я порадовалась, что его дружок сумел перехватить его внимание. – Он в последнее время – настоящий зверь.

– Шоу устраивает. Публика любит кровь.