Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Эм остановилась в паре шагов от меня и подняла взгляд в предрассветное небо. Я как загипнотизированный болван следил за её волосами, раздуваемыми лёгким ветром.

– Чудовище – не монстр, – с блуждающей улыбкой на губах проговорила Эм. – Чудовище образовалось от слова «чудо». – Она вернула взгляд мне, и я чуть не утонул в расплескавшейся по голубой радужке нежности. – Заколдованный. Не такой, как все…

Мне будто лёгкие вспороли зазубренным ножом. Стало сложно дышать.

Игриво подмигнув, Эм развернулась и побежала к подъезду. Через восемь секунд её макушка скрылась за дверью, а я всё так же стоял на месте и даже не думал искать, где конкретно свербит.

Мне достаточно было одного: когда всё закончится, она будет моей.

Нет, не так. Она уже моя.

Глава 16.

Эмили."

"Плюхнувшись на кровать, я откинула голову на мягкую подушку и, дотянувшись до ночного светильника, нажала кнопку. Разной толщины линии за секунду заштриховали потолок широким диапазоном цветов – от пасмурно-серых до радужно-ярких оттенков.

Такой же переменчивой раскраской я ощущала себя внутри.

События, произошедшие во время вчерашнего свидания с Максвеллом, наотрез отказывались покидать мою голову. Общение с ним можно было сравнить со смертельным аттракционом, на который пускают только с паспортом и устойчивой психикой, потому что вынести такую бешеную эмоциональную скачку способен далеко не каждый. Чистейшая злость вспыхивала, как канистра бензина, слишком быстро трансформировалась в дикое желание, а затем плавно перетекала в нежность. И так по кругу.

Умелые ласки чемпиона даже в воспоминаниях вызывали в теле ответную дрожь. А тот взгляд, сопровождающий поцелуй между моих бёдер, наверное, навсегда засядет в памяти как один из самых возбуждающих моментов.

Я не была пьяна, больна или невменяема. Больше не находились предлоги и отмазки. Я в полностью сознательном состоянии согласилась заняться с ним сексом. И я не жалела, потому что, несмотря на существование бесящей Алисии, рядом с ним я не чувствовала себя номерной. Я ему верила.

Ко мне с очевидным опозданием пришло осознание: я готова добровольно и полностью подпустить к себе другого мужчину. И не только физически.

Самоанализ, в котором над пунктом «принятие» мне предстояло ещё довольно много кропотливой работы, я подписала, а вот с ревностью справиться не могла. Когда Максвелла не было рядом, подозрительные мысли мгновенно сжигали белый флаг и по новой кидались в бой. Они, истекая слюной, жрали мой мозг на завтрак, обед и ужин и никак не могли насытиться. Мне невообразимо тяжело удавалось принять факт, что так будет продолжаться до тех пор, пока Уайт не решит свои проблемы. И ожидание этого дня превращало каждый час в вечность.