Сильнее страха

Пришлось дождаться темноты, чтобы меня не могли узнать… Типа одного я вчера встретил, но не смог сразу вам об этом сообщить.

— Уж не самого ли Козыря?

— Да нет, другого, но тоже из воровской братии.

— А к Козырю он имеет какое-нибудь отношение?

— Имел в свое время, — неопределенно произносит Жуков, переминаясь с ноги на ногу. — А теперь — кто его знает…

— Присаживайтесь, — приглашает капитан, кивая на стул, стоящий возле стола.

Сняв шинель, тоже садится за стол по другую сторону.

— Расскажите мне об этой встрече подробнее, Петр Иванович.

— Пока ничего определенного о человеке том сказать не могу. Только уверен, что появился он тут не случайно.

— А фамилию его вы не знаете?

— Фамилию не знаю, а кличка у него «Куркуль»: говорили, будто отец его был когда-то раскулачен, вот и прозвали Куркулем. На Украине так кулаков звали. А встретил я его, когда он в пригородный поезд садился, и незаметно проследил до Прудков. Похоже, что он там обосновался. И вот еще что мне хочется показать вам…

— Он достает из кармана помятую любительскую фотографию и протягивает Стрельцову. На ней изображены три человека. В одном капитан сразу узнает Жукова. Рядом с ним темноволосый средних лет мужчина с тяжелым подбородком и свирепым выражением лица.

— Козырь это, — с едва уловимым оттенком почтительности произносит Жуков.

— А какого он роста и телосложения? Имеет ли какие-нибудь особые приметы?

Все это Стрельцову уже сообщил полковник Ковалев, но ему интересно, как Жуков будет описывать Козыря.

— Здоровенный такой. — Жуков расправляет для наглядности собственные плечи. — На циркового борца очень похож и силы необыкновенной. Когда здоровался, так руку стискивал, что хоть караул кричи. Волосы черные. А походка вразвалочку, как у моряка. Пригодятся вам эти сведения, товарищ капитан?

— Пригодятся, Петр Иванович. Справа от него вы, конечно. А кто слева?

— А это и есть тот самый Куркуль, которого я вчера встретил. Его физиономия на снимке больше всего пострадала, семилетней давности фотография-то…

— Да, его действительно трудно разглядеть.

— Он и в жизни теперь здорово переменился, — продолжает Жуков. — Видите, какие у него патлы? А теперь от прежней шевелюры одно только воспоминание…

— А почему вы втроем на этой фотографии? Дружили?

— Какая между нами могла быть дружба! — криво усмехается Жуков. — Это младший братишка мой случайно нас щелкнул: Козырь был в тот день навеселе, а то ни за что бы не стал фотографироваться. Да и не думал, наверно, что у десятилетнего пацана что-нибудь путное получится.

— А чем же занимался Куркуль?

— Помогал Козырю добычу сбывать и здорово на этом наживался. Козырь был не из мелочных, не торговался с ним.