Силиконовая надежда

– Даже ключицу не задел, надо же, – пробормотал Матвей, одной рукой зажимая сильно кровоточившую рану, а другой пытаясь набрать номер вызова «Скорой».

Прокричав в трубку все, что хотел, он сбросил звонок и позвонил в полицию. Состояние мужика его не особенно волновало – подумаешь, отключился от двух ударов, ничего жизненно важного Матвей ему не повредил, отделается ушибом мозга. А вот Драгун истекала кровью, и остановить ее Матвей в одиночку не мог.

– Где чертова бригада? – бормотал он, прижимая руку к шее Аделины. Кровь продолжала течь, Аделина то и дело пыталась открыть глаза, но ей это не удавалось.

Матвей говорил с ней, тормошил, кричал, стараясь удержать в сознании. Кровотечение усиливалось, а «Скорой» все не было.

– Какой бред, – бормотал Матвей, сильнее сдавливая рану на шее Аделины. – Врачу вот так истечь кровью на улице в десять утра! Где люди, мать их?! Где хоть кто-нибудь?!

Но дом и двор словно вымерли, ни единой живой души. Наконец раздался рев сирены, и Мажаров вздохнул с облегчением, хотя и понимал, что вряд ли линейная бригада сможет чем-то ощутимо помочь. Но хотя бы довезут до больницы, уже проще.

Он поехал с ними, так и не убрав руку с шеи Аделины, и шел с ней до самой операционной, только в дверях отпустив наконец кровоточившую рану.

– Идемте со мной, – попросила его медсестра, и Мажаров, проводив глазами каталку, обернулся:

– Что?

– Вы весь в крови, я вам душевую покажу. Вы ведь Мажаров, да?

– Откуда вы меня знаете?

– Вы работали здесь, когда я только устроилась, – чуть покраснев, сказала девушка.

– Да? Извините, я вас не помню."

"– Ничего, – улыбнулась она. – Это не страшно. Вы поможете карту заполнить на поступившую? При ней нет документов.

– Да, ее сумка осталась у меня в машине. Мне бы только сначала руки вымыть.

Он бросил взгляд на свои окровавленные руки, на джинсы в бурых пятнах, на майку, выглядевшую так, словно ее владелец работал на скотобойне. Медсестра предложила:

– У нас костюмы есть одноразовые, я вам рубашку дам, а вот джинсы…

– Н-да, в общественный транспорт не пустят. Ничего, рубашки будет достаточно.

Вымыв руки и сменив майку, Матвей почувствовал себя немного лучше. Плеснув в лицо холодной водой, он оперся руками о раковину и посмотрел в зеркало. Вид был вполне безумный, но и немудрено после почти бессонной ночи и последовавшей за ней драки.

В регистратуре он продиктовал данные Аделины – те, что знал, и услышал, как вошедший в приемный покой врач спросил:

– Драгун? Это случайно не хирург-пластик? Дочь Майи Михайловны?

– Да, она, – сказал Матвей, отметив про себя, что ему в голову не приходило связать Аделину и профессора с кафедры хирургии. Да и сама она, кажется, никогда не упоминала о том, что ее мать преподавала в медицинском.