Сила рода. Том 7

Я скрипнул зубами, борясь одновременно с нехваткой воздуха, сводящей мышцы болью и желанием опуститься на колени.

— Не хочешь вставать на колени, — послышался все отдаляющийся глумливый голос, — будешь как червь ползать по земле!

И вправду, тело, не выдержав издевательств, повалилось на песок.

— Оставь его, Тирум! — сквозь вату в ушах пробился чей-то глубокий голос. — Если он сейчас сдохнет, вычту деньги из твой доли, а если не хватит, то сам займешь его место, понял?

— Да ладно, — шутник тут же пошел на попятную, и ошейник перестал стискивать мое горло. — Больно он строптивый! Я хотел заняться его воспитанием…

— Не тебе решать, как поступать с рабами, — безразлично отозвался, по всей видимости, вожак работорговцев. — Не зарывайся, Тирум.

— Как скажешь, Десен, — в голосе шутника отчетливо слышалась досада, — как скажешь…

Ох, чувствую этот Тирум не упустит возможности сорвать свою злобу на мне или на ком-то из рабов.

Себя рабом я, несмотря на ошейник, не считал.

И вообще, когда я боролся с ошейником, в какой-то момент мне показалось, что ещё немного, и я смогу справиться с его влиянием!

Вот только на это ушли все мои силы.

Эх, встреться мне эти работорговцы хотя бы пару-тройку дней назад…

Так или иначе, но нужно действительно умерить свой норов, немного окрепнуть и потом уже думать, как избавиться от этого ксурова ошейника.

— Эй, ты меня понимаешь?

— Да, — прохрипел я.

— Откуда говоришь выучил язык?

— Какая стела? — голос бедуина стал обманчиво мягким, а я наконец-то нашел в себе силы подняться с земли и посмотреть на своих пленителей.

Худощавые, жилистые, лица больше азиатские, чем европейские, кожа смуглая, глаза равнодушные.

И это равнодушие пугало сильнее всех ошейников и пустынь. Обладатель таких глаз относится к своему пленнику как к вещи.

Сломать, продать, обменять — для таких людей в порядке вещей.

Обычно такой человек есть во всех коллективах, но здесь… все без исключения бедуины смотрели на меня как на вещь.

— Да он мозги дурит! — вмешался шутник Тирум. — Все знают, что стелы разрушены!

— Заткнись, Тирум, — главарь бедуинов метнул в своего подчиненного нехороший взгляд. — Так что за стела? Здесь? В Пустыне? В развалинах? Место помнишь?

Десен, если я правильно запомнил имя главаря работорговцев, делал между вопросами небольшие паузы и внимательно всматривался в мое лицо.

Словно пытался найти ответ.

— Стела в пустыне, кха-кха, — ответил я, ничуть не покривив душой.

Жаль, что я не успел узнать у пленников полный функционал ошейника, но лучше, думаю, не врать. Вдруг ошейник сможет это как-то оценить.

Или не ошейник, а маг…

— Вход, кха-кха, лежит в развалинах, место, кха-кха, помню.