Сила рода. Том 7

— В каком-нибудь ауле?

— В селении, — кивнул Десен. — За еду и медь таскали здоровенные камни.

— Неплохая работа, — осторожно протянул я. — Для молодых парней, которые ничего не умеют.

— Вон тому, — Десен показал на одного из четверки, — камень упал на ногу, и два пальца почернели. Их пришлось отрезать.

— Несчастный случай, — я пожал плечами. — Такое случается на производстве.

— Если бы у них был хозяин, то они, во-первых, ели бы более питательную пищу. Во-вторых, носили бы удобную обувь, которая предохранит их нежные пальчики от глупых травм. И в-третьих, хозяин заплатил бы за лечение своего раба.

— Все эти аристо из Цитадели и потомственные вояки Крепости просто-напросто ретрограды. Их скудные умишки не способны оценить все прелести рабства! С одной стороны, довольные сытые рабы, с другой — счастливый хозяин, который строит дороги, сеет зерно или, к примеру, разбирает развалины старых крепостей!

— А как же свобода выбора, ну и… банально развлечения?

— Раб выполнил требуемую работу, раб может заниматься своими делами. Если рабу нужны деньги, умный хозяин предоставит возможность своему рабу заработать.

— И что, прям отпустит раба, скажем, в город?

— Естественно, — рассмеялся Десен, пребывая в хорошем расположении духа.

Настолько хорошем, что кинул мне какой-то комочек сухофруктов и даже худые меха с чем-то кисленьким.

— Хозяин бережет свою собственность и заботится о ней. И чем вернее служит раб, тем больше привилегий у него есть.

— Ошейник! — я щелкнул пальцами. — С ним невозможно сбежать!

— Думаешь, все рабы носят ошейники? — удивился бедуин. — Обычно хватает одного года. Максимум два. Ошейники — дорогое удовольствие, и в них держат только гладиаторов или строптивых наложниц.

— А как же эти? — я кивнул на пленников.

— Не люблю сюрпризы, — поморщился Десен. — Иногда и четыре шакала могут вероломно напасть на льва. Да и потом, за двоих рабов дадут меньше, чем за четырех.

Уж что-что, а с самооценкой у Десена все в порядке. К тому же, как я понял, он больше переживает не за себя, а за порчу товара.

— Я тебе больше скажу, если я сейчас подойду к этой четверке и скажу им, что они могут уматывать на все четыре стороны они будут умолять меня их не прогонять.

— Ну не знаю, — я покачал головой. — Кто в здравом уме променяет свободу на рабский ошейник?

— Да брось, — бедуин усмехнулся, — вон, как его, Ханур, сдал тебя при первой же возможности. И дело не в дополнительной воде, дело в том, что ему комфортно быть рабом! За него решают, что делать и как жить. О нем заботятся. Ему указывают путь.

Я хотел было возразить, но мне внезапно на ум пришли собаки.

Помнится, в своем родном городе я не раз видел бездомных собак со вселенской печалью в глазах.