Соотношение сил

Сначала он говорит, что это надо напечатать открыто, в газетах, через две фразы вообще нельзя печатать. И тут же требует дать сведения о расположении германских частей, но назвать несуществующее государство. Интересно, какое? Атлантиду или Тридевятое царство?

Перевернув очередную страницу, Илья вздрогнул.

За фразой, вроде бы невинной, слишком ярко проступало: «Вы солгали своей армии, товарищ Сталин». Такие вещи Хозяин чуял мгновенно. Сердцевина его сказки – глобальная ложь, на ней держится вся конструкция. Первое правило выживания – не прикасаться ни словом, ни намеком.

«Твою мать… – простонал Илья. – Дурак! Что ты наделал?!»

Он оторвался от чтения, хотелось передохнуть, перекурить. Он пытался убедить себя, что преувеличивает, что слова летчика останутся незамеченными, кто-то кинет реплику, отвлечет. Но нет. Никаких посторонних спасительных реплик. Судя по ласковой, снисходительной интонации Хозяина, он отлично услышал Проскурова.

Несколько минут Илья сидел неподвижно и смотрел в глаза портрету. Любимая фотография Хозяина, увеличенная и тщательно отретушированная, украшала стену напротив стола. Царицын, восемнадцатый год. Молодой Коба в полный рост, в сверкающих высоких сапогах. Прищур, усмешка под жирными усами.

Обезьянка Шурик изредка, в состоянии крайней усталости и взвинченности, забегая к Илье в кабинет, выпускал пар, тихо, смачно материл фотографию. После этого уходил спокойный, вполне бодрый. Илья каждый раз удивлялся: неужели помогает? У него самого никогда не возникало желания выплеснуть ненависть в глянцевую ретушь. Ненависти не было, только отвращение и страх.

«Тебе нужна сильная разведка, – думал Илья, – тебе нужен Проскуров. У тебя хватило ума выпустить уцелевших военных, оставить в живых Горбатова, Рокоссовского. Значит, соображаешь, думаешь о будущей войне. Или очередная случайная прихоть? Казнишь и милуешь по логике камнепада? Если бы соображал, расстрелял бы к чертовой матери Ворошилова, Мехлиса, Кулика, снабженца Хрулева. Они угробили десятки тысяч красноармейцев. Твой финский позор тоже на их совести».

Заключительная речь Хозяина заняла десять страниц убористого машинописного текста. В своей обычной манере он задавал самому себе вопросы и сам отвечал на них.

Дальше длинные рассуждения о необходимости обеспечить безопасность Ленинграда, дословный повтор передовиц «Правды» и выступлений Молотова по радио. Ответ на первый вопрос: правительство поступило правильно.

Дальше многословно, с бесконечными повторами Хозяин объяснял, что Финская война была абсолютно необходимой, абсолютно успешной и закончилась значительно быстрее планируемых сроков.