Соотношение сил

Герман вздрогнул, резко поднял голову, очки упали на открытые страницы, заскользили дальше вниз. Эмма ловким движением подхватила их, подышала на стекла, протерла полой вязаной кофточки, надела Герману на нос.

– Посмотри, какие лучше?

Одна ее нога была обута в коричневую замшевую босоножку на танкетке, другая в белую, лаковую, на низком каблучке.

Герман уставился на ее ноги, проворчал:

– Хм-м, принцип неопределенности, – и, подняв вверх задумчивые сонные глаза, добавил: – Бери обе пары.

Эмма так и сделала. Герман взял у нее коробки.

– Для себя что-нибудь приглядел? – спросила она рассеянно.

– Мне было не до тряпок. – Он многозначительно поднял палец. – Я размышлял о заговоре против магического чувства.

Следующие полчаса Герман примерял летние ботинки. Приказчик приносил все новые пары, присаживался на корточки, шнуровал. Эмма присаживалась рядом с приказчиком, щупала дырчатую замшу, проверяла, не упирается ли большой палец, достаточно ли мягкая пятка. Герман топал, расхаживал перед зеркалами, вздыхал, закатывал глаза к потолку, и на лице его отчетливо читалось: «Боже, когда это кончится?»

– Как только ты что-нибудь выберешь, милый, – шептала ему на ухо Эмма.

– Мне нравятся эти, но у них жесткая подметка, а у тех, светлых, подметка мягкая, но отвратительные белые шнурки.

– Шнурки можно поменять.

– Для этого надо идти в другой отдел, и как же подобрать правильную длину, подходящий цвет? Это целая эпопея, – хныкал Герман.

– Милый, шнурки продаются здесь, всех цветов, любой длины, – утешила Эмма, ловя сочувственный взгляд приказчика и восхищаясь собственным терпением.

Наконец нашлась пара с мягкой подметкой и подходящими шнурками. Еще полчаса заняла примерка летних костюмов. Брюки оказывались то широки, то коротки, пиджак тяжел, велик, мал, узок в талии.

– Эмма, неужели я потолстел?

– Нет, милый, просто крой приталенный, тебе не подходит.

– Хм-м, приталенный пиджак… В этом есть нечто педерастическое.

Эмма уже потеряла надежду, а Герман – терпение, но в последнюю минуту приказчик принес идеальный костюм, светлый, но не слишком маркий, легкий, пошитый точно по фигуре Германа.

В отделе мужских сорочек можно было обойтись без примерок. Эмма, пробежав глазами полки, сразу выбрала четыре штуки.

– Зачем мне столько? – изумленно спросил Герман.

– Твои две. – Она вручила ему пакеты. – Иди, подожди меня внизу, в кафе.

Он пошел через зал к лестнице, но остановился, развернулся, двинулся назад, к Эмме. У кассы ее уже не было. Он заметался по залу, задел какого-то пожилого господина, сердито извинился, постоял, подумал, решительно направился в отдел дамских шляп и увидел Эмму. Она держала в руках что-то белое, разговаривала с приказчицей.