Сияние

И в этот момент она нащупала бутылку – одну из тех винных бутылок, что служили здесь декоративными подсвечниками.

Ничего не видя, собрав последние силы, она нашла горлышко бутылки, ощутив пальцами мягкую сальную поверхность растекшегося по стеклу воска.

(Боже не дай руке соскользнуть)

Уэнди подняла бутылку и обрушила вниз, молясь, чтобы удар пришелся в нужное место, зная, что если попадет ему по плечу или руке, то ей не жить.

Она сумела нанести Джеку Торрансу точный удар по голове. Хрустнуло хрупкое стекло под соломенным плетением. Толстое тяжелое горлышко врезалось в череп с таким звуком, какой издает медицинский мяч, упав на деревянный пол. Джек пошатнулся, его глаза закатились. Давление на горло Уэнди сначала заметно ослабло, а потом исчезло. Джек вытянул руки в стороны, словно пытаясь сохранить равновесие, но тут же повалился на спину.

Уэнди с громким стоном глубоко вдохнула. Чуть не упала сама, но вцепилась в край барной стойки и удержалась на ногах. Сознание то покидало ее, то возвращалось. Она слышала, как плакал Дэнни, но никак не могла сообразить, где он. Плач эхом доносился из нескольких мест сразу. Уэнди смутно видела, как капли величиной с монету падают на темную поверхность стойки – кровь из ее носа, поняла она. Прочистила горло и сплюнула на пол. При этом гортань пронизала острая боль, которая, впрочем, вскоре утихла и стала переносимой.

Постепенно ей удалось полностью овладеть собой.

Она отпустила стойку, повернулась и увидела Джека, растянувшегося ничком на полу, усыпанном бутылочными осколками. Он выглядел поверженным гигантом. Дэнни скрючился под кассовым аппаратом и, засунув в рот пальцы обеих рук, смотрел на бесчувственного отца.

Уэнди нетвердой походкой подошла к нему и тронула за плечо. Дэнни испуганно отпрянул.

– Дэнни, послушай меня…

– Нет, нет, – пробормотал он хриплым старческим голосом. – Папа сделал больно тебе… Ты сделала больно папе… Папа сделал больно тебе… Я хочу спать. Дэнни хочет пойти спать.

– Дэнни…

– Спать-спать. Баю-бай.

– Нет!

Боль снова резанула ей горло. Она поморщилась. Но ее крик заставил сына поднять опустившиеся уже веки. Его глаза смотрели на нее из окруженных глубокими тенями глазниц.

Она заставила себя говорить спокойно, не давая ему отвести взгляд в сторону. Говорила тихо и сипло, почти шепотом. Каждое слово отзывалось болью.

– Послушай меня, Дэнни. Это не твой папа пытался причинить мне боль. И я вовсе не хотела сделать плохо ему. Но им завладел отель, Дэнни, он захватил его. «Оверлук» подчинил себе твоего папу. Ты меня понимаешь?

Глаза Дэнни медленно наполнились пониманием.

– Скверная Жидкость, – прошептал он. – Ее ведь раньше здесь не было.

– Нет. Но отель сделал так, чтобы она появилась.