Сияние

Обмочился, как младенец какой-то.

Его голова снова упала на свитер Уэнди, и он горько и бессильно заплакал, уронив безвольные руки себе на колени.

Джек поднялся.

– Позаботься о нем.

– Куда ты собрался? – спросила она с перекошенным от ужаса лицом.

– Пойду и наведаюсь в тот номер. А что я, по-твоему, должен делать? Сидеть и пить кофе?

– Нет, Джек, пожалуйста, не надо!

– Пойми, Уэнди, если в отеле есть кто-то еще, мы должны убедиться в этом.

– Не смей оставлять нас одних! – завизжала она ему в лицо, брызгая слюной.

– Изумительная пародия на твою мамочку, Уэнди.

У нее из глаз хлынули слезы, которые она даже не могла утереть, потому что обеими руками прижимала к себе Дэнни."

"– Извини, – сказал Джек, – но ты же понимаешь, что я должен это сделать. Я – смотритель отеля, черт бы его побрал! Мне за это деньги платят.

Она еще сильнее расплакалась, и он оставил ее, выйдя из кухни и вытерев губы платком, как только за ним захлопнулась дверь.

– Не волнуйся, мамочка, – сказал Дэнни. – С ним ничего не случится. Он не сияет. Ничто не сможет причинить ему вреда.

– Хотелось бы мне в это верить, – сквозь слезы ответила она.

Глава 30

Снова в номере 217

Джек решил подняться на лифте, и это было необычно, потому что никто из их семьи ни разу не пользовался им с самого первого дня пребывания в отеле. Он дернул за латунную ручку, и кабина, вибрируя и дребезжа дверями, поползла вверх по шахте. Джек знал, что Уэнди испытывает перед этим механизмом безотчетный страх сродни клаустрофобии. Ей представлялось, как они втроем застревают в лифте между этажами, когда за окнами свирепствует невиданной силы буран. Ей виделось, как они начинают голодать, худеют, а потом и умирают от голода. Или, возможно, начинают поедать друг друга, как те регбисты. Он усмехнулся, вспомнив наклейку, которую видел на бампере одной машины в Боулдере: «ИГРОКИ В РЕГБИ ПОЕДАЮТ СВОИХ МЕРТВЕЦОВ». Подходящих вариантов было множество. «МЫ – ЭТО ТО, ЧТО МЫ ЕДИМ». Или можно вообразить себе меню. «Добро пожаловать в ресторан «Оверлук» – красу и гордость Скалистых гор! Отведайте на крыше мира наше фирменное блюдо – человеческий окорок, поджаренный на спичках». Презрительная улыбка заиграла на губах Джека. Когда на стене шахты показалась цифра 3, он вернул рычаг в исходное положение, и кабина со скрипом остановилась. Джек достал из кармана экседрин, вытряхнул на ладонь три таблетки и открыл двери. Ничто в «Оверлуке» не могло испугать его. Он уже сроднился с отелем.

Он прошел по коридору, отправляя таблетки в рот по одной и разгрызая их. Потом свернул за угол. Дверь номера 217 оказалась приоткрытой, из замочной скважины торчал универсальный ключ.

Джек нахмурился, ощутив даже не раздражение, а вспышку настоящей ярости.