Сияние

– Наступит ли когда-нибудь весна? – пробормотала себе под нос Уэнди.

Джек сильнее прижал ее к себе.

– Гораздо скорее, чем ты ожидаешь. Давайте-ка зайдем внутрь и поужинаем. Здесь становится холодновато.

Она улыбнулась. Почти все время после их возвращения домой Джек казался чересчур задумчивым, чтобы не сказать… странным. И вот он снова стал похож на самого себя.

– Я совсем не против. Ты как, Дэнни?

– Конечно.

И они вместе вошли в отель, предоставив ветру без свидетелей набирать тот тонкий, визгливый, воющий тон, который будет продолжаться всю первую ночь, а потом станет до боли привычным для них звуком. Снежинки густо кружились и танцевали по всей террасе. «Оверлук» встречал непогоду невозмутимо, как делал это уже почти три четверти столетия. Его темные окна, обросшие теперь снежными бородами, бесстрастно взирали на то, как отель в очередной раз полностью отрезает от внешнего мира. Быть может, его даже радовала подобная перспектива. А внутри его три человека занялись своими обычными вечерними делами, похожие на микробов, угодивших в чрево огромного чудовища.

Глава 25

В номере 217

Полторы недели спустя двухфутовый снег лег хрустящим ровным белым слоем на всей примыкавшей к «Оверлуку» территории. Зеленые звери оказались окончательно погребены, и кролик, так и замерзший, стоя на задних лапах, казался странной пирамидой, выраставшей из белой равнины. Некоторые сугробы достигали в высоту пяти футов, но ветер постоянно играл с ними, изменяя их формы, вылепливая замысловатые волнообразные подобия песчаных дюн. Неуклюжий в снегоступах Джек дважды добирался до сарая с инвентарем, чтобы взять лопату и очистить террасу, но в третий раз, пожав плечами, сдался и всего лишь проложил дорожку в высоком сугробе, выросшем перед входной дверью, позволив Дэнни скатываться на санках с образовавшихся склонов. По-настоящему огромные двадцатифутовые горы снега намело с западной стороны «Оверлука», зато за ними ветер оголил землю до прошлогодней травы. Западные окна засыпало до второго этажа, и вид из ресторана, которым так восхищался Джек в день закрытия сезона, теперь радовал глаз не больше, чем пустой белый экран в кинотеатре. Телефон не работал уже восемь дней, и рация в кабинете Уллмана оставалась единственным средством связи с внешним миром.

Снег шел каждый день. Иногда это были легкие хлопья, чуть присыпавшие блестящий и крепкий снежный наст, а иногда начинался густой снегопад, и низкий вой ветра почти переходил в визгливый женский крик, от которого даже старый отель тревожно сотрясался и постанывал, пусть и был укутан мягким снежным одеялом.