Сияние

– Что верно, то верно, – сказала Уэнди, сдержав глубокий вздох.

Дорога стала немного прямее, и она осторожно повела машину на третьей передаче.

– Я ничего не выдумываю, мама. Честное слово.

– Знаю, – улыбнулась она. – Тебе все это рассказал Тони?

– Нет, – ответил он. – Я сам все понял. А тот доктор не поверил, что Тони существует, так ведь?

– Забудь о том докторе, – сказала она. – Я, например, в Тони верю. Не знаю, кто он или что он такое, часть он тебя самого… какая-то особенная часть… или же является извне. Но я верю в него, Дэнни. И если ты… то есть он считает, что надо уезжать, мы уедем. Уедем вдвоем с тобой, а с папой снова увидимся весной.

Он посмотрел на нее со вспыхнувшей в глазах надеждой.

– А куда мы уедем? В мотель?

– Солнышко, мы не можем себе позволить номер в мотеле. Нам придется пожить у моей мамы.

Надежда Дэнни мгновенно померкла.

– Ты думаешь, я не знаю… – начал он, но потом умолк.

– Что?

– Ничего, – пробормотал он.

Впереди возникла очередная петля «серпантина», и Уэнди снова перешла на вторую передачу.

– Нет уж, док, пожалуйста, не надо со мной так разговаривать. Нам давно следовало поговорить с тобой откровенно. А потому продолжай. Что ты знаешь? Я не стану на тебя сердиться. Я не могу сейчас сердиться, потому что это для меня слишком важно. Говори мне все как есть.

– Я знаю, как ты к ней относишься, – сказал Дэнни и вздохнул.

– И как же?

– Скверно, – ответил Дэнни.

А потом напугал ее, неожиданно пропев:

– Злобно, мрачно и скверно – вот так примерно. Словно она тебе и не мама вовсе. Как будто она собирается тебя съесть.

Он посмотрел на нее, теперь уже сам испугавшись собственных слов, но продолжил:

– И мне совсем не нравится у нее. Она только и думает, что мне с ней было бы лучше. Прикидывает, как ей отнять меня у тебя, мамочка. Я не хочу ехать к ней. Лучше остаться в «Оверлуке», чем жить там."

"Уэнди была потрясена. Неужели их с матерью отношения складывались до такой степени плохо? Боже, какой же это ад для ее мальчика, если все обстоит именно так, а он наделен способностью слышать их сокровенные мысли друг о друге! Она внезапно почувствовала себя совершенно голой. Даже хуже. Возникло ощущение, что ее застали за чем-то глубоко неприличным.

– Хватит об этом, Дэнни, – только и выдавила она. – С меня довольно.

– Ты на меня все-таки рассердилась, – прошептал он, едва сдерживая слезы.

– Нет, ничего подобного. Правда же, нет. Я просто расстроилась, вот и все.

Они проехали указатель «Сайдуайндер – 15 миль», и теперь Уэнди могла немного расслабиться за рулем. Отсюда дорога становилась значительно лучше.

– Я хочу задать тебе еще один вопрос, Дэнни. И мне важно, чтобы ты ответил на него предельно честно. Сможешь?

– Да, мамочка, – отозвался он все еще шепотом.