Сияние

Но потом ей стало ясно, что это на самом деле, и все равно она инстинктивно отшатнулась.

Джек обнял ее.

– Все в порядке. Оно пустое. Жильцов, которые не пожелали покинуть свой дом добровольно, я лично вытряхнул наружу. Применил дымовую шашку.

Она смотрела на крупное осиное гнездо в руках сына, но сама прикасаться к нему не осмеливалась.

– Ты уверен, что никакой опасности нет?

– Абсолютно. Мальчишкой я хранил такое же пустое гнездо в своей комнате. Отец отдал мне его. Хочешь отнести гнездо в свою спальню, Дэнни?

– Конечно! Прямо сейчас!

Он развернулся и бегом бросился внутрь через двустворчатые двери. Затем до них донесся его приглушенный топот по главной лестнице.

– Значит, там все-таки завелись осы, – сказала она. – Тебя, случайно, не ужалили?

– Ужалили, и мне полагается медаль за отвагу. – Он показал ей свой палец. Припухлость уже почти спала, но Уэнди все равно охнула, осторожно подула на палец и нежно поцеловала его.

– Ты удалил жало?

– Осы их не оставляют. Не путай с пчелами. Это у пчел зазубренное жало. А у ос оно гладкое. Это и делает их более опасными. Они могут жалить снова и снова.

– Джек, ты уверен, что не опасно держать гнездо в комнате?

– Я внимательно прочитал инструкцию на шашке и следовал ей. Дым убивает всех ос до единой в течение двух часов, а потом химикат рассеивается без остатка.

– Ненавижу их, – сказала она.

– Кого?.. Обыкновенных ос?

– Всех, у кого есть жало, – ответила она, а потом обхватила себя руками.

– Я тоже, – сказал он и обнял ее.

Глава 16

Дэнни

Уэнди слышала через разделявшую их гостиную, как пишущая машинка, которую Джек отнес наверх, выдала тридцатисекундный треск, потом сделала паузу на пару минут и снова застрекотала. Это было похоже на пулеметные очереди из какого-то отдаленного блиндажа. Но для нее эти звуки были истинной музыкой. Так регулярно Джек не работал, наверное, со второго года их совместной жизни, когда написал тот рассказ, что появился потом в «Эсквайре». Он сказал, что, как ему кажется, завершит пьесу к концу года, а потом возьмется за что-то еще. По его словам, ему было наплевать, какой прием получит «Маленькая школа», когда Филлис начнет заниматься ею всерьез и покажет нужным людям. Пусть она хоть канет в Лету без следа – до лампочки. И Уэнди ему верила. Ей внушал оптимизм уже тот факт, что Джека снова увлекло творчество, а вовсе не ожидание успеха пьесы. Работая, ее муж, казалось, медленно закрывал за собой огромную дверь в комнату, населенную чудовищами прошлого. Он уже давно пытался давить на эту дверь плечом, но теперь она наконец готова была захлопнуться навсегда.

Каждый удар по клавише пишущей машинки чуть приближал этот момент.