Земля Сияющей Власти

Его не покидало ощущение готовящегося удара, ожидать который следует в любой момент.

Вернувшись к себе, Дениз побросал вещи в две дорожные сумки. Неожиданно он понял, что никого не хочет видеть, и даже мысль о предстоящем прощании вызывает в нем глухое, тихое раздражение, ведь придется объяснять офицерам, куда и почему он уезжает. Они считали своего командира удачливым человеком, особенно после внезапного повышения в звании, и вряд ли поверят, что Джейсон едет лечить нервы по рекомендации Барлетта-Бейлесса. После неудачной потасовки с русскими десантниками в батальоне вынашивались планы мести. Прощаться с подчиненными и оставлять их в такое время – душа не выдержит. Лучше уехать внезапно и тихо, как и советовал «иезуит», тем более Дениз был освобожден от процедуры передачи батальона новому командиру.

И все-таки он послал сержанта Макнила за Густавом Кальтом: причина веская, следовало сменить повязку на голове, сделать ее маленькой и аккуратной, чтобы умещалась под пилотку. Это позорное ранение никак не давало покоя, и еще надо было придумать правдоподобную историю – не рассказывать же, как заморенный русский десантник врезал по голове малой саперной лопаткой.

Макнил явился через четверть часа и доложил, что медика в расположении батальона нет и никто не знает, где он находится.

– Почему никто не знает, где он находится? – чуть ли не взревел Дениз. – Дежурного офицера ко мне!

– Слушаюсь, сэр, – откозырял «черный вестник» и скользнул взглядом по дорожным сумкам.

Еще через пять минут дежурный офицер почти в точности повторил доклад Макнила. Разве что добавил – Кальта видели в медсанблоке всего час назад, и он никуда не собирался уходить.

– Опять роды принимает! – в сердцах выпалил Джейсон. – Немедленно разыскать и ко мне!

Пока дежурный бегал, Дениз раскупорил бутылку виски, сел в кресло и стал пить из горлышка. Это была заповедная бутылка, прихваченная из дома, и выпить ее следовало после окончания операции, у самолетного трапа. Сейчас традиция ломалась, а в душе накипало недовольство собой. Подобные приступы он ощущал и раньше, однако зажимал себя в кулак и внушал себе, что все сделано правильно, что он переборет любые, даже самые невыгодные, обстоятельства и выйдет победителем, поскольку он сильный, свободный и волевой человек. Только надо сосредоточиться, сконцентрировать энергию, сжать ее до плотности шаровой молнии и понести в руке. Однако теперь такой психотренинг не помогал, мысль расползалась. Он пил и пытался заново прокрутить в памяти весь диалог с «иезуитом», но, удивительное дело, этот разговор чудился ему каким-то призрачным и бесформенным, и смысл его раздваивался, растраивался – не понять, о чем беседовали целый час? О судьбе Дениза, о медике или о Христе?..