Северное сияние

Одна из цаганок подняла руку:

— Лорд Фаа, а женщин вы берете? Ведь когда вы освободите детишек, кто-то должен приглядывать за ними.

— Нет, Нелл, боюсь, на корабле всем просто не хватило бы места. Так что с детьми мы уж как-нибудь сами. В любом случае, с нами им будет лучше, чем в неволе. Мы справимся, Нелл.

— Но ведь может случиться так, что без женской помощи вам их не спасти, ведь женщина может пробраться туда, где они держат детей. Переодеться сиделкой, надзирательницей, да кем угодно, наконец.

— Об этом я не подумал, — хмыкнул Джон Фаа. — Спасибо, Нелл. Обещаю, что мы обсудим твое предложение на Совете.

Еще один человек поднялся с места.

— Лорд Фаа, мы тут все слышали сейчас, что лорда Азриела держат в плену. Значит ли это, что вы собираетесь его освободить? Ежели это так, то вряд ли сто семьдесят человек справятся с медведями этими, что его сторожат. Лорд Азриел, конечно, человек хороший, но, я думаю, у нас своих дел предостаточно.

— Ты недалек от истины, Адриаан Бракс. Когда мы будем на Севере, нам придется держать ушки на макушке, нам придется подмечать любую мелочь. И может быть, то, что мы узнаем, возьмет да и сослужит лорду Азриелу добрую службу. Я говорю «может быть», потому что может быть да, а может быть нет, ибо вы доверили мне жизни наших людей, вы доверили мне ваше золото с одной-единственной целью: найти ребятишек и вернуть их домой. И только ради этого мы идем на Север.

— Лорд Фаа, — взволнованно начала другая цаганка, — мы ведь не знаем, что мертвяки делают с ними, с детишками нашими. А люди-то страшное говорят. И о том, что головы им отрезают, и том, как их на части рвут да заново из разных кусков собирают. А еще и такое говорят, что и молвить нельзя. Я никого пугать зря не хочу, но ведь мы здесь для того и собрались, чтобы все начистоту говорить. Вот я и говорю, если наш господин Джон Фаа об этих мучительствах узнает, то пусть рука его будет тверда в мести. Пусть она не знает пощады и жалости, пусть карает, и карает жестоко, пусть как громом поразит ядовитую гадину. Это не только мой наказ. Так думает любая мать, у которой дитя мертвяки сманили.

Под одобрительный ропот цаганка опустилась на место. В зале многие согласно кивали головами.

Джон Фаа помолчал немного и, когда вновь воцарилась тишина, медленно заговорил:

— Все знают, Маргарет, что рука моя тверда, но гнев — плохой советчик. Ударить на день раньше — значит ударить мимо цели. Горе и отчаяние говорит сейчас твоим языком, Маргарет, но если горе и отчаяние начнут управлять нами, то как бы сладость мести не встала между нами и нашей главной целью. Я всегда учил вас помнить о главном. Главное сейчас — не карать, а спасти детей. Мы идем туда не для того, чтоб упиться возмездием. Наша собственная боль подождет, это дело второе.