Северное сияние

 — С чего ты взяла? Кто тебе это сказал?

— Одна девчонка. Давно еще. Она сказала, что вы берете ребят и отрезаете от них альмов.

Однако доктор всполошился не на шутку. Лира продолжала как ни в чем не бывало:

— Совсем не вздор! Вы же ребят по одному забираете, а назад-то никто не приходит. А вдруг вы их убиваете? Все разное говорят, а эта девчонка вообще сказала, что вы отрезаете…

— Зачем же ты повторяешь всякую чепуху? — перебил ее доктор. — Мы забираем ребятишек, когда подходит их срок. Просто они взрослеют, и мы переводим их в другое место. В этом нет решительно ничего страшного. Твоя подружка слышала звон, да не знает, где он. Она зря тревожится и зря вас пугает. Ты помнишь, как ее зовут?

— Не-а. Я новенькая. Меня только вчера привезли. Я еще тут никого не знаю.

— Ну, а как она выглядит, ты, надеюсь, помнишь?

— Не-а. Не знаю я. У нее такие волосы. Темные. И немножко еще светлые. Я забыла.

Доктор о чем-то вполголоса заговорил с медсестрой. Пока они шушукались, Лира краем глаза наблюдала за их альмами: альм медсестры, хорошенький волнистый попугайчик, повадками до странности напоминал шпица сестры Клары — такой же аккуратненький и ко всему безразличный. Альм доктора — большая грузная бабочка, тоже вела себя как-то на редкость апатично. Во-первых, оба они почти не шевелились, хотя явно не спали. Попугайчик поблескивал глазками, бабочка вяло поводила усиками, но оба казались какими-то неживыми. Альмы двух беседующих о чем-то людей никогда себя так не ведут. Правда, может, разговор был очень скучный, неважный какой-нибудь.

Наконец, доктор снова принялся за работу. Он взвесил сперва Лиру, а потом Пантелеймона на весах, затем рассматривал их через какой-то специальный экран, слушал Лирино сердце, измерял пульс, велел девочке лечь на кушетку, а сверху опустил небольшую насадочку, вроде душа, откуда с легким шипением вырывалась пахнущая озоном воздушная струя.

В самый разгар какой-то очередной процедуры раздался сигнал. С каждой секундой трезвон становился все громче и громче.

— Так. Пожарная тревога, — досадливо вздохнул доктор. — Ну что ж, ничего не поделаешь. На сегодня все, Лиззи, ступай. Сестра Бетти тебя проводит.

— Но, доктор, я же не могу вывести ее на улицу без куртки, — нерешительно сказала медсестра. — Все теплые вещи в спальном корпусе. Наверное, нам сперва нужно пойти туда?

Доктор явно злился из-за того, что вся эта ерунда нарушала ход его научных изысканий.

— Вот-вот, начинается, — буркнул он и раздраженно прищелкнул пальцами. — И, помяните мое слово, таких неувязок будет еще сколько угодно. Собственно, ради того, чтобы их выявить, они и затеяли эту дурацкую тревогу. Как все это не ко времени! Не раньше, не позже…

Лира почувствовала, что пора брать инициативу в свои руки.