Северное сияние

Ну, пожалуйста!

— Но почему ты так уверена, что тебе нужно куда-то ехать? А вдруг этот твой прибор шутки с тобой шутит, тогда как? — В голосе Джона Фаа все еще звучало сомнение.

— Какие еще шутки? — обиделась Лира. — Он, между прочим, никогда не врет. Всегда правду говорит.

Старый цаган в задумчивости поскреб подбородок.

— Ладно, была не была. Если повезет, так, может, узнаем хоть что-нибудь. Йорек Бьернисон! — позвал он медведя. — Согласен ты выполнить просьбу девочки?

— Я согласен выполнить ТВОЮ просьбу, Джон Фаа, — с нажимом ответил медведь. — Прикажешь мне отвезти девочку — я отвезу.

— Значит, так тому и быть. Отвезешь ее, куда она скажет, и сделаешь все, как она велит. А теперь, Лира, слушай и запоминай. Ты идешь за старшую.

Лира послушно кивнула головой.

— Значит, поедешь, посмотришь, узнаешь, что надо, и вихрем назад. Нам здесь задерживаться нельзя, так что, Йорек, придется тебе нас догонять, дорогу ты знаешь.

Медведь повернул к Лире свою огромную косматую голову:

— В деревне есть солдаты? Если их там нет, панцирь можно не надевать. Тогда мы будем двигаться быстрее.

— Там нет солдат, — быстро ответила девочка. — Я это знаю точно. Спасибо вам, лорд Фаа, я сделаю все, как вы говорите, честное слово.

Тони Коста выдал ей полоску вяленого тюленьего мяса, и, захватив с собой этот немудреный провиант и верного Пантелеймона, который мышонком свернулся у нее в капюшоне, Лира вскарабкалась на могучую спину медведя. Ее маленькие руки в варежках цепко держались за густой белый мех, а коленки сжимали мускулистые бока зверя. Шуба Йорека была на удивление пышной. Всем своим существом девочка ощущала дыхание могучей силы, исходившей от панцербьорна. Для него она была легче перышка. Словно и не замечая своей ноши, медведь рванулся вперед. Он бежал длинными скользящими скачками, чуть вперевалочку, бежал туда, где кончалась тундра и начинался горный кряж.

Сперва Лире было немножко не по себе, но когда она привыкла к ритму, ее захлестнуло чувство пьянящей радости. Подумать только, она едет верхом на медведе, над их головами качаются в небе золотые арки и изгибы северного сияния, и дышит леденящим холодом молчаливая неприступная Арктика.

Они почти достигли края тундры.

Йорек Бьернисен бесшумно и мягко ступал по снегу. То здесь, то там виднелись чахлые, низкорослые деревца, путь преграждали заросли куманики и цепкие колючие ветви кустарника, но медведь шел напролом, словно весь этот спотыкач был жалкой паутиной.

Петляя между валунами, они взобрались на гребень невысокого хребта, перевалили через него и совсем скрылись из вида тех, кто остался далеко внизу. Лире ужасно хотелось поговорить с медведем.