Северное сияние

— Я знаю, кого вы ищете, — медленно произнес медведь. — Вам резальщики нужны, которые детей режут. Они позавчера уехали из города. С ними были новые ребятишки. Они их на Север повезли. Вам тут о них ничего не скажут, потому как резальщики всем платят. Опять же заработок. Но мне с ними не рука, вот почему я вам и отвечаю. Вежливо отвечаю, заметьте. Я застрял здесь, я глушу этот спирт только потому, что люди из города забрали мой панцирь. Без панциря я могу на тюленей охотиться, но воевать не могу, а ведь я панцирный медведь. Война для меня как воздух, как море. Людишки из Тролльзунда опоили меня спиртом, и я пил, пока не заснул. Они сняли с меня, спящего, панцирь и спрятали его. Если бы я знал, где они его прячут, я бы разметал весь город, только бы вернуть его назад. Если вы хотите взять меня на службу, то вот вам моя цена: верните мне мой панцирь. Тогда я согласен служить вам, и конец службы будет означать либо вашу победу, либо мою смерть. Моя цена — мой панцирь. И тогда мне не нужен будет спирт.

Вернувшись на корабль, Фардер Корам заперся с Джоном Фаа в кают-компании. Туда же пришли и главы шести цаганских кланов. Лира прошмыгнула в свою каюту и раскрыла заветную сумочку с веритометром. Не прошло и пяти минут, как она уже знала, где жители Тролльзунда прячут панцирь Йорека Бьернисона и почему они ни за что не отдадут его добровольно.

Может, пойти в кают-компанию и все рассказать? Нет, лучше подождем. Пусть сами спросят, если захотят. Вдруг они и так догадались?

Девочка легла на койку и задумалась. Перед ее глазами все стоял могучий медведь. И зачем он только глушит себя этим отвратительным спиртом? Как же ему бесконечно одиноко на ледяном грязном пустыре! Нет, все-таки хорошо быть человеком. Всегда рядом твой альм, всегда есть с кем поговорить.

На корабле было непривычно тихо: ни скрипа мачт, ни металлического скрежета, ни рокота двигателей, ни плеска воды за бортом.

Веки Лиры мало-помалу тяжелели, и вскоре она уже крепко спала, а Пантелеймон свернулся калачиком рядом с ней на подушке.

Девочке снился томящийся в плену лорд Азриел. Внезапно, безо всякой видимой причины она открыла глаза и рывком села на койке. Интересно, который час? Каюту заливал странный призрачный свет. Может, луна взошла? А вот и ее меховые обновки. Стоило Лире их увидеть, как ее охватило нетерпеливое желание немедленно надеть все это на себя.

Закутавшись до самого кончика носа, девочка поняла, что долго в каюте ей не просидеть. Надо было идти на палубу. Она быстро прошла по коридору, поднялась по ступенькам наверх и застыла. В небе творилось что-то невообразимое.