Тысяча сияющих солнц

Она спросила, не больно ли ему, и Тарик сказал, что под конец дня саднит и что протез прилегает неплотно и натирает ногу, особенно когда жарко. Возникают волдыри и язвы, и мама смазывает их специальными мазями. Помогает.

«Ну что ты хнычешь? Сама ведь попросила дать посмотреть, – упрекнул он ее тогда. – Если бы я знал, что ты такая плакса, ни за что бы не показал…»

– Марка, – сказал Тарик.

– Твоя загадка. Ответ: почтовая марка.

После обеда идем в зоопарк.

– Ты знал ответ заранее. Скажи, знал? – Ничего подобного.

– Моей мужской смекалке.

– Я тебе поддаюсь, – засмеялся Тарик, но оба знали, что это неправда.

– А у кого не клеится с математикой? Кто все время просит помочь с уроками, хотя сам на целый класс старше?

– Был бы на два класса, если бы не эта скучища – математика.

– И география, по-твоему, тоже скучная. – С чего это ты взяла? Все, замолкни.

Идем мы в зоопарк или нет?

– Идем, – улыбнулась Лейла.

– Я скучала по тебе.

Молчание. На лице у Тарика не то кислая усмешка, не то гримаса отвращения.

– Лейла, что это с тобой?

– Это я тебя дразню, – соврала Лейла. – Ну-ну. У тебя получилось. – Взгляд исподлобья.

Только улыбка у него уже не кислая. И краска бросилась в лицо.

Или это просто загар?

Лейла не хотела ему говорить. Она знала, что ничего хорошего все равно не выйдет. Ведь Тарик это так не оставит. Но когда они с Тариком вышли на улицу и направились к автобусной остановке, на глаза Лейле опять попался Хадим со своей шайкой-лейкой. Сгрудились у чужого забора, большие пальцы рук заткнуты за пояс, и скалятся нахально.

Лейла не выдержала и рассказала все Тарику. Оно как-то само собой вышло.

– Что, что он сделал?

Тарик указал на Хадима:

– Это его рук дело? Вот этого вот?

Тарик сквозь зубы пробормотал что-то по-пуштунски, Лейла не разобрала.

– Жди здесь. – Это уже на фарси.

Но он уже переходил улицу.

Хадим сразу же перестал улыбаться, вынул руки из-за пояса, переступил с ноги на ногу. Окружавшая его орава беспокойно закопошилась.

Сколько их? – перепугалась Лейла. Десять, двенадцать? А что, если они накинутся все на одного?

Тарик остановился в нескольких метрах от Хадима.

Шнурки развязались? Или это хитрость, чтобы повернуть назад?

Тарик выпрямился и запрыгал на одной ноге к Хадиму, высоко подняв свой протез, словно это был меч.

Мальчишки бросились врассыпную. Хадим остался один.

Пыль поднялась столбом. Звуки ударов смешались с воплями.

Больше Хадим Лейле не докучал никогда.

Тем вечером Лейла с отцом, как всегда, ужинали вдвоем. «Мне что-то не хочется, – сказала мама. – Захочу – поем», – и забрала тарелку к себе еще даже до прихода Баби. Когда отец с дочкой сели за стол, мама спала. Или делала вид.

Придя домой, Баби перво-наперво помылся и причесался. А то вся голова была седая от муки.