Сияющая цитадель

 — Есть, наверное, что-то вроде спусковых крючков — определенные вопросы, из-за которых наши враги захотят прикончить Колату. Но если мы будем расспрашивать его о таком обыкновенном деле, как система хранения, они ведь вряд ли убьют его, верно?

— Пожалуй, — согласилась королева, — вряд ли. — Однако в ее голосе все еще звучало сомнение.

— Все это очень умно, баронесса, — сказал Стрейджен, — но нам ведь придется посылать на изучение документов тамульских чиновников. Почем нам знать, вдруг кто-нибудь из них окажется заговорщиком?

— Верно, милорд Стрейджен, этого нам никак не узнать. Именно поэтому нам придется отправить на поиски рыцарей церкви.

— Как же мы это объясним.

— Новая система будет эленийским изобретением, милорд. Само собой разумеется, что нам придется отправить эленийцев в министерства, дабы изучить нынешние методы классификации документов и помочь чиновникам перейти на новую систему.

— Вот я вас и поймал, баронесса! — с торжеством объявил Стрейджен. — Это же чистой воды выдумка. Новой системы не существует!

— Ну так придумайте ее, милорд Стрейджен, — сладким голосом предложила она.

Первый министр Субат был глубоко обеспокоен предположением, которое только что высказал ему министр финансов. Они были одни в роскошно обставленном кабинете первого министра, лишь немногим уступавшем по пышности и величественности одному из императорских аудиенц-залов.

— Ты сошел с ума, Гашон! — напрямик объявил он.

Министр финансов Гашон смахивал внешне на обескровленный труп. Сходство усиливали впалые щеки и лысый бугорчатый череп, на котором росли лишь редкие пучки волос.

— Подумай, Пондия Субат, — предложил он своим глухим скрипучим голосом. — Это всего лишь теория, но заметь, как она объясняет многое, казавшееся прежде непостижимым.

— Они не посмели бы! — глумливо заявил Субат.

— Извлеки свои мысли из четырнадцатого века, Субат! — отрезал Гашон. — Ты первый министр, а не хранитель музея. Мир вокруг тебя изменяется, и ты не можешь сидеть на одном месте с зажмуренными глазами и надеяться, что уцелеешь.

— Ты мне не нравишься, Гашон.

— Я тоже не в восторге от тебя, Субат. Позволь мне повторить все с самого начала. И на сей раз постарайся не спать, а слушать.

— Смею, Субат, потому что предпочитаю видеть свою голову на плечах, а не на плахе. Первое: эозийские эленийцы — абсолютные варвары. Хоть в этом мы можем прийти к согласию?

— В прошлом они не причиняли нам слишком много беспокойства, потому что дрались между собой из-за религии и потому что им самим причинял немало беспокойства Отт Земохский. Сильно ли тебя удивит сообщение, что Отт мертв и Рендорский мятеж полностью подавлен?

— У меня есть свои источники информации, Гашон.