Сидни Шелдон. После полуночи

– Понимаю ваш скептицизм, – кивнула она, – и не жду, что вы мне поверите. Я всего лишь прошу вас разобраться кое в чем. Сама я часами просиживаю в библиотеке, пытаясь хотя бы до чего-то докопаться, но, как вы понимаете, мои возможности сильно ограничены.

– Послушайте, миссис Брукштайн…

– Грейс.

– Послушайте, Грейс, я и рад бы вам помочь, но, откровенно говоря, ФБР прочесало финансовые документы «Кворума» частым гребнем. Если и были какие-то доказательства того, что Мерривейл подставил вашего мужа, неужели воображаете, будто их бы не нашли?

– Это вовсе не обязательно, тем более что они ему доверяют. Джон сотрудничает с ФБР, мистер Баккола. Член команды, ведущей расследование. Неужели не понимаете? Он убедил ФБР, что стал одним из них. Поверьте, Джон Мерривейл умеет внушить доверие!

– Внушить доверие – дело одно. А вот спереть семьдесят пять миллиардов долларов и упрятать туда, где никто, ни комиссия, ни самые сообразительные умы в Бюро, не может их разыскать… многие посчитали бы это невозможным.

Грейс улыбнулась:

– По-моему, именно так мой адвокат и сказал присяжным. И вот я здесь.

Дэйви улыбнулся в ответ. «Туше!»

– Я в жизни не читала банковских документов. Мистер Мерривейл – финансовый гений. Если я могла украсть деньги, то это и ему под силу. Не так ли?

«Черт, я недооценил ее. Девочка не рехнулась, нет. Возможно, просто ошибается? Но дурой ее не назовешь».

– Хорошо, миссис Брукштайн. Попробую что-нибудь накопать. Но предупреждаю, что не верю в преждевременные выводы. Это противоречит моим убеждениям.

– Понимаю.

– Если я берусь за дело, то стараюсь быть непредубежденным. Я ищу правду, и то, что найду, может вам не понравиться.

– Я готова рискнуть.

– И вам нужно знать еще вот что: все это требует времени. Дело сложное. Информацией владеют сразу три источника: ФБР, полиция и Комиссия по ценным бумагам и биржам. Везде имеются люди, которые согласятся со мной поговорить, но не ждите быстрых результатов.

Грейс, горько усмехнувшись, оглядела стены клетушки.

– Время – единственное, что у меня осталось, мистер Баккола. Я никуда не тороплюсь.

– Куда ты, милый? Вернись в постель!

Гарри Бейн жадно оглядел распростертое на простынях роскошное обнаженное тело жены и перевел глаза на часы.

«Шесть утра. Гребаный «Кворум»!»

– Не могу. В семь совещание бригады.

– Скажи, что заболел…

– Невозможно. Это я всех собираю.

Вся Америка ненавидела Ленни Брукштайна. Но в этот момент Гарри Бейн готов был его разорвать… если бы тот не был уже мертв."

"Приняв дело, Бейн рассудил, что сумеет перехитрить такого уличного драчуна, как Брукштайн. Скрыть семьдесят пять миллиардов невероятно сложно. Все равно что запрятать целую страну.