Сидни Шелдон. После полуночи

Они сидели на террасе своего дома в Палм-Бич. Ленни читал газету.

– Взгляни, Грейс, – усмехнулся он. – Они величают меня Леонардом Брукштайном, королем Уолл-стрит! Каково это, быть замужем за королем?

– Прекрасно, дорогой. Я люблю тебя.

– И я тебя тоже.

– Линда! Линда!!!

Она очнулась.

– Это доктор Брюэр. Из психиатрического отделения. Хочет немного поболтать с тобой. Договорились?

Шли дни. Доктора и психиатры приходили и уходили. Подпольных абортов в среде малообеспеченных людей насчитывалось по тринадцать на дюжину, но случай Линды Рейнолдс был достаточно необычным, чтобы привлечь внимание.

Отравление мятой болотной? Это еще что?

– Какая-то идиотская травка. Женщины пользовались ею для абортов еще в Средневековье. Прием масла может вызвать отказ почек и маточное кровотечение. Судороги.

Доктора считали, что Грейс выжила чудом. Трава сделала свое дело, убив ребенка, но печень никогда уже не будет прежней.

Грейс было все равно. Она пыталась оплакать ребенка, ощутить скорбь по нему, но не смогла сделать даже этого. Знала, что, если начнет оглядываться, просто рассыплется, как песочный замок под ветром. Сейчас главное, что она жива, поправляется, восстанавливает силы. Тело крепло с каждым днем. Скоро она сумеет выбраться отсюда. Ее работа еще не завершена.

Тем временем в больничном коридоре перешептывались два приятеля.

– Это она. Я уверен, – твердил Хуан Бенитес, обращаясь к Хозе Калло.

Тот просунул голову в палату Грейс.

– Черта с два.

Хуан и Хозе были санитарами. Во время работы с ними никогда не случалось ничего интересного. Кому понравится вечно мыть больничные стены и полы?! И все равно это еще не причина, чтобы сочинять всякую чушь!

– Эта уродина, – возразил Хозе, – а Грейс Брукштайн – красавица.

– Говорю тебе, это она, – настаивал Хуан. – Ты хочешь получить награду или нет?

Хозе задумался. Он очень хотел награду. Но и он сам, и его семья были нелегалами. Вряд ли стоит рисковать попасться на ложном вызове полиции.

Он снова пригляделся к пациентке. Коротко остриженные, высветленные перекисью волосы, осунувшееся от боли лицо, холодные безжизненные глаза. Ничего общего с той очаровательной юной женщиной, которую он видел по телевизору. И все же сходство было…

Доктора разрешили Грейс ходить по комнате, если та захочет. Капельницу сняли.

Грейс осторожно свесила ноги на пол. После проведенной в постели недели ноги подкашивались. Во время судорог она порвала мышцу на икре. Но все равно подковыляла к окну.

Внизу, на парковке, садилась в машину молодая пара с ребенком. Отец торопливо и неумело сражался с детским сиденьем. Жена спокойно взирала на это, укачивая малыша. Грейс грустно улыбнулась.

«Какая чудесная, нормальная, счастливая семья. У меня никогда не будет ничего подобного».