Сидни Шелдон. Безрассудная

 – И главное, Ник бы этого не хотел, ты знаешь.

Трейси сердито смахнула слезы.

– Ну как ты не понимаешь! Если я выплесну это горе, если освобожусь от него, мне будет казаться, что я забыла Ника навсегда.

– Нет, никто никогда его не забудет, – сказал Джеф. – Ни ты, ни я.

– Да, но…

– Ведь дело не только в тебе, Трейси! – перебил ее Джеф не то чтобы сердито, скорее раздраженно, с отчаянием. – Это мне необходимо о нем говорить, больше узнать о его жизни. Я ничего о нем не знаю, и я не могу вернуть все эти годы. Если ты отказываешься говорить о нем, то что остается мне? Как я могу его оплакать?

Трейси почувствовала себя ужасно. Боль, исказившая лицо Джефа, была такой же настоящей, как ее собственная. Почему она этого раньше не замечала – в Париже, в Межеве, где они много времени провели вместе? Эта боль наверняка всегда была с ним. Может, она перестала видеть в нем отдельную личность, потому что лицо Джефа так напоминало ей Николаса?

Да. Именно в этом дело."

"Но теперь она снова увидела Джефа, своего Джефа, и, потянувшись, погладила по щеке.

– Прости меня. Пожалуйста, прости.

Джеф поцеловал ее ладонь.

– Не извиняйся. Просто поговори со мной. Пожалуйста. Поговори со мной о нашем сыне.

Запинаясь поначалу, Трейси заговорила и никак не могла остановиться: говорила, пока они ели; говорила, когда Джеф оплачивал счет; говорила, когда кофе их остыл, а ресторан опустел и наконец к ним подошел менеджер и вежливо сообщил, что они закрываются для подготовки к ужину.

Оказалось, что солнце уже почти зашло за горизонт, отбрасывая красные отблески на вымощенный булыжником двор. Хрупкие золотые листья кружились вокруг Джефа и Трейси, хрустели под ногами, когда они рука об руку шагали к Ноттинггем-Хилл.

– Ты какое-то время побудешь в Лондоне? – спросил Джеф.

– Может, даже останусь навсегда, пока не решила. А ты?

– Я тоже пока думаю.

Былая любовь парила между ними в воздухе, как нечто живое, как призрак.

Трейси посмотрела Джефу в глаза и произнесла то, о чем думали они оба:

– Не знаю, сможем ли мы все вернуть. Я люблю тебя, но…

Он перебил ее поцелуем.

– Мы не будем ничего возвращать, а просто пойдем вперед, но не поодиночке, а вместе.

На какой-то миг Трейси позволила себе надеяться, что так и будет.

– Мне надо подумать, а пока… мне пора.

Джеф махнул рукой, подзывая такси, и открыл для Трейси дверцу.

– Больше не исчезай.

– Не буду, – улыбнулась Трейси. – Обещаю.

– Завтра – это великое приключение, Трейси, – сказал Джеф, захлопывая дверцу. – И оно наступит, хотим мы этого или нет.

Он долго смотрел вслед Трейси, пока, влившись в транспортный поток, она не исчезла из виду.

Эпилог

Джеф ждал в темноте.

Было очень поздно, почти два часа ночи, парковка давно опустела.