Сидни Шелдон. Безрассудная

И все-таки что-то ей мешало, что-то казалось не совсем правильным…

– А как насчет Хантера Дрекселя?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Камерон.

– Он мог на меня напасть? Если подумал, что я почти его нашла, а значит, близка к тому, чтобы выяснить правду.

– Полагаю, это возможно, – согласился Камерон, но убежденности в голосе она не услышала и продолжила размышлять:

– Или Алтея?

– Нет. Это совершенно бессмысленно. Зачем ей лезть из кожи вон, чтобы вовлечь тебя во всю эту историю, если она хотела просто убить? Кроме того, свидетели говорят о мужчине.

– Было темно. Высокая женщина с убранными волосами вполне могла сойти за мужчину.

Камерон покачал головой.

– Нет, Трейси, не обманывай себя. Я думаю, это британцы. Дорриен и Стивенс теперь в одной команде, и команда эта не наша. А все разговоры о сотрудничестве – полное дерьмо.

Возразить было нечего, и Трейси лишь пожала ему руку.

– Джефу Стивенсу нельзя доверять, Трейси.

– Понимаю, но я собиралась с ним работать, не более того.

Камерон в недоумении посмотрел на нее.

– Джеф никогда не сделает мне больно, – объяснила Трейси. – Но если решит, что поиски Хантера и Алтеи – это состязание между нами (а я думаю, так оно и есть), то не остановится ни перед чем, чтобы выиграть.

– Так зачем с ним работать?

Трейси слабо улыбнулась.

– Я тоже не остановлюсь ни перед чем, чтобы выиграть. И обычно я побеждаю. В конце концов.

Они поговорили еще несколько минут, и Трейси почувствовала усталость. Нежно поцеловав ее в макушку, плотно замотанную бинтами, Камерон ушел, дважды убедившись, что мимо охранника никто не пройдет.

Возвращаясь в отель, Камерон невольно улыбался себе под нос, вспоминая, как Трейси очнулась в первый раз, как сказала «это ты».

«Ты мне улыбнулась, – сказал он ей сегодня. – Просто не могу описать, что это для меня значило».

Трейси очень взволновали его слова, хоть она и сказала: «Я не помню». Ее выдали вспыхнувшие щеки.

«Она любит меня, – подумал Камерон. – Пусть пока боится это признать, но все равно любит».

После его ухода Трейси долго лежала, уставившись в потолок, и наконец твердо приказала себе: «Пора избавиться от чувства вины: чувствовать себя виноватой нелепо. Ты не можешь контролировать свои сны, и никто не может».

Она и в самом деле помнила, что улыбнулась. Помнила, как посмотрела в такие любящие знакомые глаза и сказала: «Это ты!» – и почувствовала себя невероятно счастливой.

Но это были глаза не Камерона, а Джефа. Однако в больнице он ее не навестил, не справился о самочувствии и не пролетел несколько тысяч миль, чтобы сидеть у ее кровати.

Это сделал Камерон.

То, что предлагал ей Камерон Крю, было реальным, осязаемым: это можно потрогать, этому можно доверять.

Джеф, с другой стороны, всего лишь прекрасный сон.