Сидни Шелдон. Безрассудная

Надо позвонить Трейси, немедленно!

Пока телефон загружался, Джеф пытался сообразить, что именно ей скажет, какими словами воспользуется, чтобы сообщить новость. Сказать Трейси, что она ошиблась, сказать…

Неожиданно раздавшийся звонок напугал, и Джеф машинально произнес:

– Алло?"

"Сердитый голос Фрэнка Дорриена прогрохотал ему прямо в ухо:

– Стивенс! Где тебя носит?

– Я сейчас не могу говорить! – отмахнулся Джеф. – Мне необходимо срочно связаться с Трейси.

– Джеф…

– Прости, Фрэнк, но это не может ждать.

– Да послушай ты! – воскликнул Дорриен, пока Джеф не отключился. – Трейси в коме!

Джеф застыл. Комната вокруг начала вращаться.

– Что?

– В тот вечер, когда ты уехал из Парижа, на нее напали: ударили по голове.

Джеф схватился за угол стола, чтобы не рухнуть. У него внезапно закружилась голова, перед глазами заплясали черные точки. А когда он обрел способность говорить, голос звучал глухо:

– Я не понимаю… Кто напал?

– Мы не знаем точно. Разные свидетели…

– Почему не сообщили мне раньше?

– Мы пытались, и не раз, но не могли до тебя дозвониться.

– Что говорят врачи? Что она в коме, я понял. С ней все будет хорошо? Она поправится, верно?

– Она до сих пор не пришла в сознание, – Фрэнк не стал внушать ему ложную надежду. – Мне жаль, Джеф… честное слово, жаль, но перспективы скверные.

Глава 23

Сначала Трейси услышала в коридоре голос Блейка Картера:

– Где она? Я должен ее увидеть. Должен объяснить.

Затем – врача:

– Она еще не может принимать посетителей, мистер Картер.

«Почему не могу? Могу. Выходит, Блейк жив? Пришел повидаться со мной?»

«Блейк!» Она попыталась сесть в кровати, выкрикнуть его имя, но изо рта не вырвалось ни звука, зато вернулась боль, мучительная боль, как будто стадо слонов пронеслось по черепу, превращая кости одну за другой в порошок. «Блейк, я здесь! Не уходи!»

Сознание покинуло ее.

В палате находился Фрэнк Дорриен, но Трейси его не видела, как не видела вообще ничего, не могла двигаться, говорить. Могла только дышать. И слушать.

– Сообщили родственникам? – спросил врач.

– У нее нет родственников, – раздался голос генерала Дорриена.

– Но ведь есть же кто-нибудь… друг?

– Нет. Мы сами обо всем позаботимся.

– Но должен же кто-то быть…

Снова послышался голос Фрэнка, на этот раз более жесткий:

– Никого нет. Да ладно вам, доктор. Давайте смотреть правде в лицо. Мы оба знаем, что она уже не очнется, так какой смысл?

«Я уже не очнусь», – подумала Трейси, и ее охватил глубочайший покой.

Наконец-то она будет с Ником.

– Очнись!

Кто-то ее тряс, чем-то светил прямо в глаза.

Она видела чудесный сон. Они с Ником играли в шахматы на кухне в Стимботе. Блейка с ними не было: уехал верхом на ранчо. Зато был Джеф: что-то шептал Нику на ухо, учил его мухлевать, подсказывал, как ее обыграть.