Сидни Шелдон: Ангел тьмы

Еще больше невинных мужчин распростились бы с жизнью при невообразимо кошмарных обстоятельствах, преданные и зарезанные женщиной, которую любили, и считавшие, что их любовь взаимна. Суд не услышал убедительных слов раскаяния от обоих ответчиков.

Здесь очень много говорили об их психическом состоянии, особенно о состоянии мисс Баста. В свете вышесказанного я обязан напомнить, что с точки зрения закона нет никакой разницы, считала ли она себя кем-то другим в то время, когда намеревалась убить очередного мужа. То же самое относится к мистеру Манчини. Если вы уверены, что такое намерение было, вы должны осудить преступников. А теперь можете удалиться для вынесения приговора. Всем встать.

Как только обвиняемых увели, публика начала расходиться. Дэнни обратился к Дэвиду и Мэтту:

— Могу я пригласить вас на ленч?

Айшег выглядел усталым, а белый как простыня Мэтт — тяжело больным. Его трясло, как в лихорадке.

— Нужно убираться с Беверли-Хиллз, пока не налетели репортеры.

— Спасибо, но не могу, — покачал головой Дэвид, собирая записи и засовывая в портфель. — Сегодня вечером лечу в Индию.

— До вынесения приговора? — изумился Мэтт.

— Ничего не поделаешь. Присяжные могут заседать не один день, а мне нужно вести дела.

— Вы действительно считаете, что они могут заседать несколько дней? — с надеждой спросил Мэтт. — То есть они ни в чем не уверены?

— Думаю, они абсолютно уверены, — вздохнул Дэвид. — Но им нужно совершить необходимые действия, чтобы взвесить все доказательства, вот и все. На одни замечания Бойса может уйти неделя!

Он пожал руку Магуайра, изо всех сил стараясь сдержать эмоции.

— Спасибо. Муньес сказал правду. Если бы не вы, я уже был бы мертв.

— Не за что. Уверены, что не хотите остаться на ленч?

— Абсолютно. До свидания, Мэтт. Удачи.

Дэвид вышел из здания суда, сел в ожидавший его лимузин с тонированными стеклами, при этом растолкав выкрикивавших вопросы репортеров, напоминавших гигантский рой оводов.

Мэтт Дейли ошеломленно смотрел ему вслед. Дэнни прекрасно знал это выражение после многочисленных встреч с жертвами жестоких преступлений. Мэтт был в шоке. Суд и стрессовая ситуация почти доконали его.

Дэнни стал толкать кресло к служебному, предназначенному только для полиции выходу.

— Пойдем, приятель. Я должен вытащить тебя отсюда.

Они поели в крохотной еврейской закусочной на Силверлейк, находящейся всего в шести милях от здания суда, но в целом мире — от мыльной оперы под названием «Азраил». Дэнни заказал сандвич с жареной говяжьей грудинкой и куриный суп с лапшой для Мэтта, а также кружку горячего сладкого кофе.

— Они хотят казнить ее, верно?

Дэнни отложил сандвич:

— Возможно. Да. Мне очень жаль, Мэтт.

— Это я виноват. — Слезы вновь заструились по щекам Мэтта, капая в суп.