Сидни Шелдон: Ангел тьмы

Эндрю Джейкс, сэр Пирс Хенли, Дидье Анжу и Майлз Баринг расстались с жизнью, и умирали они в муках. У некоторых из них были родные и друзья, которые присутствуют сейчас в этой комнате. Они тоже слышали речь мистера Бойса, и я знаю, что сердце любого из нас сжималось от боли за них.

Для пущего эффекта Элен повернулась и постаралась уважительно кивнуть двум экс-женам Дидье, а заодно сгорбленной, но величественной фигуре Максимилиана, восьмидесятилетнего единокровного брата сэра Питера Хенли. За ним сидели две женщины лет шестидесяти, старые приятельницы Майлза Баринга, не потерявшие с ним связи после его женитьбы. Они окинули Уоттс презрительными взглядами, но выражение лица адвоката не изменилось.

— Я здесь не для того, чтобы оспаривать факты, леди и джентльмены. Это было бы глупо, не говоря уже о том, что являлось бы актом крайнего неуважения к жертвам и их семьям.

— Верно, верно! — крикнула с галереи одна из приятельниц Майлза Баринга, чем заслужила мрачный взгляд судьи и одобрительный шепоток публики.

— Моя работа — придерживаться фактов. Положить конец диким слухам и нелепым предположениям, касающимся моей клиентки, и показать вам правду. Правду о том, что она делала и чего не делала. Правду о ее отношениях с соответчиком Фрэнки Манчини. И правду о том, кто она на самом деле. — Эллен подошла к скамье подсудимых, словно приглашая присяжных проводить ее взглядами и внимательнее посмотреть на женщину, чью жизнь она держала в своих руках. — Ее называли Ангелом Смерти. Принцессой. Ведьмой. Монстром. И ни один эпитет не является правдой. Ее зовут София Баста. Она человек, женщина из плоти и крови, чья жизнь была длинной цепью страданий и унижений. — Эллен глубоко вдохнула. — Я намерена показать, что мисс Баста — такая же жертва этих преступлений, как и убитые мужчины.

Большинство присяжных мрачно нахмурились. По всей комнате раздались крики «позор!», побудившие судью Муньеса призвать зал к порядку.

— Правда может быть неприятна, леди и джентльмены, — продолжала Эллен Уоттс, — и вполне возможно, мы не хотели бы ее слышать. Но моя обязанность — открыть правду, и в последующие дни я покажу вам ее во всем уродстве. — Взволнованная девушка повернулась и с видом обвинителя показала на Фрэнки Манчини. — Этот человек, а не моя клиентка, задумал, спланировал и осуществил все убийства. Зная, как беззащитна, как умственно нестабильна, как одинока София, Манчини цинично манипулировал ею, превратив в оружие, с помощью которого мог осуществить свои гнусные намерения. Выносить приговор Софии Баста имеет не больше смысла, чем осуждать на смерть нож, пистолет или веревку. Это все, о чем я прошу вас сегодня: услышьте правду, впустив ее в свои души.