Сидни Шелдон. Безрассудная

Сексуальное влечение между ними буквально било током, они задыхались, будто их душил готовый разразиться ураган.

Камерон положил ладонь ей на затылок, притянул к себе и поцеловал, и не так нежно, как в первый раз, а неистово и страстно. Трейси откликнулась инстинктивно, внезапно утратив самообладание. Поцелуй показался ей неуправлемым взрывом, будто оба они мчались наперегонки к невидимой цели.

Опустив руку, Камерон схватил подол платья Трейси и одним плавным движением сдернул его через голову. Она ахнула от восхитительных ощущений: его руки у нее на спине были божественно теплыми и по-мужски грубыми. Сомнение, страх, чувство вины свистели мимо нее, как пули в джунглях: все они превращались в ничто в бушующем пожаре ее желания.

– Давай займемся любовью. Сейчас. Пожалуйста, – взмолилась Трейси, касаясь ладонью его бедра, обтянутого джинсами, мускулистого и твердого как гранит.

– Ты уверена? – хрипло от переполнявшего его желания спросил Камерон. – Именно этого ты хочешь?

– Уверена.

И внезапно она поняла – да, уверена. Полностью, блаженно уверена.

Камерон отнес ее в спальню. Большая комната выглядела странно безличной, как номер в дорогом отеле: кругом темно-серые ковры и настольные лампы под черными шелковыми абажурами, хотя вряд ли они сейчас обращали внимание на декор.

Сняв с нее нижнее белье, Камерон уложил Трейси на широченную кровать. Затем быстро разделся сам и опустился рядом с ней на колени, восхищенно разглядывая ее тело. Вся его кровь до последней капли устремилась вниз, к паху, и от возбуждения ему стало почти больно.

– Ты прекрасна… нет, восхитительна!

Трейси потянулась и обняла его за шею, потом опустилась ниже, обхватила ногами талию и тоном, не терпящим возражений, заявила своему добровольному пленнику:

– Больше никаких разговоров!

Камерона не нужно было просить дважды.

Следующие несколько часов показались им волшебными. У Трейси было тело девушки-подростка, зато такую чувственность и сексуальную уверенность могла бы излучать только умудренная опытом женщина вдвое старше. Как любовник Камерон был великолепен – страстный, нежный и жадный одновременно. Они занимались любовью снова и снова, до тех пор, пока не рассвело, а у них обоих не осталось сил, чтобы пошевелиться. Они лежали, прижавшись друг к другу, пока всходило солнце, и разговаривали о своих умерших сыновьях, о своей скорби и чувстве вины, о своих воспоминаниях и боли. Они знали, что каждый понимает другого, как не поймет никто.

Уже уплывая в сон, Трейси положила голову Камерону на грудь и прошептала:

– Ведь ты поможешь мне, правда?

Погладив ее по голове, он подумал, что какая-то часть Трейси Уитни всегда помнит о работе – такова ее природа.

В этом они похожи.