Цветная музыка сидхе

Ты можешь взять меня под покровительство. Или я могу взять тебя под свое. Мне безразлично, кто кому будет принадлежать в глазах общества, я и так твой. Или мы сделаем вид, что я твой раб. Не всё ли равно, малыш? Но избавиться от меня тебе всё равно не удастся, так что прекрати возмущенно сопеть и дрыгаться.

— Мы не любовники! — прошипела я. — И не можем брать друг друга под покровительство! Что обо мне подумают окружающие? И ты не можешь делать вид, что ты мой раб. Ты уже им был, а сейчас свободен.

— Рэми, какая тебе разница, что подумают другие? Мы не в людском королевстве. Тут все иначе. Драконы никогда никому не отчитываются в своих поступках. А ты… ты сидхе, пусть об этом мало кто знает. Ты ведь не собираешься вскоре выйти замуж и подарить свою девственность мужу? Ты хоть в курсе, что драконы и сидхе связывают себя узами брака чаще всего даже не в первые пять сотен лет? Калахану почти две тысячи, и он до сих пор не женат.

— А тебе? — замерла я, поняв, что действительно этого не знаю.

— Мне всего триста. Я еще совсем молод по меркам наших с тобой народов. А ты вообще ребенок, в твои-то семнадцать. Поэтому, Рэми, выбрось из головы всё, что тебе вбивали в нее человеческие няньки и гувернантки. Ты не человек и можешь делать всё, что захочешь, и так, как захочешь.

— Ты так легко об этом говоришь… А ведь совсем недавно ненавидел бедных сидхе за сам факт их существования. И вообще, откуда такое неприятие, ведь они ушли задолго до твоего рождения. Что ты мог с ними не поделить?

— Я расскажу тебе, но позже. Ты сейчас слишком слаба и не готова к долгим историям. А мне нужно подумать, как же объяснить тебе истоки своего неприятия сидхе и их магии. Пока скажу только, что я пересмотрел свои взгляды. Со многим приходится смириться, когда твое бесценное сокровище, единственное в жизни, что имеет для тебя смысл, — одна из них.

— Я не твое сокровище! — возразила я. — Я живая и…

— И очень вредная. Знаешь, у тебя изменился характер. Мальчиком ты была гораздо более спокойной, тихой, покладистой и немного инфантильной. Мне придется привыкать.

— Дар, я больше не нуждаюсь в тебе и не верю твоим словам и обещаниям. Ты уже предал меня однажды, и я всегда буду ждать, что когда-нибудь сделаешь это снова.

— В тебе говорит обида, малыш. Я это заслужил. Но у нас впереди совместная вечность, всё наладится. А сейчас давай я тебя помою. Скоро привезут целителя.

От заявления, что у нас «впереди совместная вечность», у меня вырвался нервный смешок. Узнаю Дарио. Невероятная, непоколебимая уверенность в себе и непробиваемая упертость. Он даже в рабском ошейнике вел себя так, будто он хозяин мира, что уж говорить сейчас.

Ощущала я себя странно. Как уже говорила, стыда не было. Вот это как раз не совсем нормально, но почему-то не смущало.