Сибирская амазонка

Запевала, высокий красивый казак с роскошными пшеничными усами, приложил ладонь к правому уху, чтобы не мешали стоящие рядом певуны, и повел красивым баритоном с присвистом и притопыванием ногой:

Следом вступил высоко и звонко Гаврила:

Атаман подтянул басом:

Кружкой стучит да шинкарочку манит…

И красиво, уже на три голоса полилась песня:

Тут пришел черед женщин. Особо выделялся высокий голос атаманши — Елены Сергеевны. И сразу стало понятно, в кого удался певун Гаврюха.

гремел казачий хор. И Алексей почувствовал, как покрылось его тело мурашками от восторга и осознания той необыкновенной силы, которую являли собой эти люди, чистые и искренние, надежные в дружбе и в любви, не потерявшие душу в суете и злобе жизни и продолжавшие верить даже здесь, на краю империи, среди диких лесов и гор, в великую Россию и процветание Сибири.

Казаки расходились вовсю, когда Алексей вышел на крыльцо и закурил. Дождь прекратился. Ночной ветерок приятно холодил лицо, проникал под рубаху, отчего в голове прояснилось, и Алексей почувствовал себя почти трезвым, хотя выпито было, пускай и под хорошую закуску, немало. Он поднял голову и посмотрел на небо. Если затянуто тучами, значит, завтра быть дождю. Но ветер и в вышине поработал на славу.

Крупные махровые звезды весело перемигивались на небосводе и, словно шаловливая ребятня, играли друг с другом в прятки, скрываясь за редкими обрывками облаков. Небо казалось низким, а звезды близкими. Этого в Североеланске никогда не наблюдалось, и Алексей наконец поверил, что теперь на целых две недели с лишком он — свободный человек.

За спиной скрипнула дверь. Из дома вновь вырвалась песня.

Дверь хлопнула, закрываясь, и на крыльце появился все тот же казачий сотник Макар Корнеевич Семивзоров. Старику, судя по всему, требовался собеседник. Он запалил свою трубку.

Накинуло запахом крепкого тютюна. А в стенах дома продолжалось веселье, и его шум смахивал на рокот далекого прибоя, который звучал то громче, то тише, но совсем не нарушал молчаливого очарования окружавшей их сонной природы.

Старый казак несколько раз кашлянул, затем прочистил нос и, задрав голову в небо, произнес:

— Не знаю пока, — улыбнулся Алексей. — Коренник у нас — Иван Александрович, а я — в пристяжных. Куда он, туда и я!

Быки, без коров и телят. Видно, не сладко им пришлось в чужой стороне.

— С охотой вряд ли получится, — вздохнул Алексей. — Не уверен, что нас в покое даже на две недели оставят. Обязательно случится что-нибудь такое, из-за чего нас раньше времени отзовут.

Сотник перекрестился:

— Дай бог, не достанут! Егеря пока до нас доберутся!

Дней пять посуху им скакать! Правда, на пароходе быстрее, но дороже! Так что, если пакет от начальства придет, вы к тому времени сами домой соберетесь.