Сибирская амазонка

перетащили снаряды…

— ..под носом у шиликунов…

— ..спрятали в камнях…

— ..а после в ствол песка сыпанули…

— ..думали, вовсе стрелять не будет, а она как рванет!

— ..и снаряды тоже — ба-а-бах!

Алексей посмотрел на Ивана, тот развел руками.

— Так оно и было, эти пострелята — самое настоящая военная команда. Пока я чухался, они всю эту операцию и провернули. Боюсь, только отцовского кнута им не миновать!

— Дядька Иван, — насупился Сашка, — ты ж обещал бате ничего не сказывать. И про взрыв, и про Глашу. Она же тебя из острога вытащила!

— Ничего не пойму, — Алексей потер лоб, — выходит, ратники все же схватили тебя? Но Евпраксия сказала, что ты сам прыгнул в пропасть.

— Да не прыгал я, — с досадой произнес Иван и показал близнецам кулак, отчего они вдруг захихикали и отодвинулись от него на безопасное расстояние.

— Давай, давай, рассказывай! — Алексей толкнул товарища в бок. — Лучше сам во всем признайся, чем эти бесенята за тебя доложат.

Иван хмыкнул, что-то нечленораздельно пробормотал и, бросив весьма красноречивый взгляд в сторону веселящихся от души близнецов, начал рассказывать.

Алексей слушал его с крайним изумлением.

Воровато оглядываясь по сторонам и приглушая голос, Иван быстро поведал ему эпопею своего спасения, где главной героиней оказалась полудикая девица Глаша, дочь пропавшей из села блудни Варьки и дикаря Кзыл-оола. Алексей, забыв о ранах, слушал своего товарища, бросая косые взгляды на близнецов. По их реакции на рассказ он проверял правдивость своего приятеля. Похоже, его никто не разыгрывал.

Близнецы, забыв об угрозах и подвинувшись почти вплотную к Вавилову, слушали его с открытыми ртами. И, судя по всему, они и впрямь знали о всех этих событиях не понаслышке, потому что постоянно перебивали Ивана, уточняя те или иные детали, добавляя подробности…

— Ну вы, братцы, даете! — произнес Алексей ошеломленно, когда Иван закончил свою историю. — Кому сказать, не поверят…

— Я тебя о том и прошу, Алеша, — Иван прижал руку к груди и умоляюще посмотрел на товарища, — ни слова Маше и Тартищеву. И вообще, я тебе рассказал, ты тут же забыл.

«Идет!» — хотел согласиться Алексей, но Сашка опередил его.

— А Глаша в дядьку Ивана втюрилась. Всего его венками обвесила, сорочку его с себя не снимает и все по голове гладит…

— Сашка, — произнес угрожающе Иван и сделал вид, что расстегивает ремень.

Казачок сиганул с места, как кузнечик, и, радостно улыбаясь, предложил с заметным ехидством в голосе:

— А то оставайся, дядька Иван, у нас. Женишься на Глаше. Батя вам избу в станице поставит.

Иван побагровел, а Шурка жалобно выкрикнула:

— Батогов на тебя нет, байстрюк. Ты бы Лексея Дмитрича пожалел! Смотри, он синий совсем.