Сибирская амазонка

Боже, как ему хочется домой. Лучше уж к Тартищеву на ковер, но домой, домой и только домой. Там ему будет опять хорошо, голова перестанет трещать, как орех под щипцами, а нянька непременно подаст ему чаю с оладьями и клубничным вареньем. Старая поставит на стол его любимую фарфоровую чашку, а потом повернется к образам…

Образа?! «Одигитрия»!

Разум вновь вернулся к нему, а голова чуть не разлетелась на части от волны нахлынувшего на него ужаса. Что с Константином? Где Евпраксия? Он посмотрел на свои покрытые грязью и кровью руки и попытался припомнить, чья это кровь?

Кажется, он убил сегодня нескольких человек — он даже не знал сколько, — так чья же это кровь?

Алексей провел тыльной стороной ладони по глазам, чтобы стереть следы своей слабости. И увидел, как из-за руин частокола выплывают, словно привидения, и медленно к нему приближаются серые фигуры с винтовками. Они, казалось, плыли в воздухе, издавая торжествующие крики и потрясая оружием. И вскоре несколько этих фигур окружили Алексея.

Господи! Неужто эта бойня никогда не закончится? Он подобрал валявшуюся рядом саблю, плотно обхватил ладонью рукоятку, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Идите сюда, ублюдки! — Ему казалось, что он кричит во все горло. На самом деле у него вырвался лишь слабый хрип. — Ну же, идите! Сюда! Попробуйте, возьмите меня!

Противник тем временем медленно сжимал кольцо, несмотря на его слабые взмахи саблей. При этом Алексея бросало из стороны в сторону. И лишь нечеловеческим усилием он продолжал удерживаться на ногах. Индусы смотрели на него настороженно и угрюмо, но без опаски. Один из них, приблизившись почти вплотную к Алексею, навел на него винтовку и лязгнул затвором. Все поплыло у Полякова перед глазами, сабля выпала из рук. Тошнота подступила к горлу, и Алексей зашатался. Но сквозь мутный, застилавший глаза туман он увидел вдруг, что кольцо врагов распалось. Индусы, издавая панические вопли, бросились врассыпную.

По склону бежали и скакали на лошадях какие-то люди.

Одни стреляли в воздух, другие размахивали вилами и топорами… И все они что-то орали, орали, орали…

Алексей покачнулся, и земля стремительно приблизилась к его глазам…

— Очнись! — попросил далекий, но очень знакомый голос. — Очнись, Алеша!

И следом звонкий голос плаксиво протянул:

— Дядька Лексей, не умирай!

Алексей пошевелился и ощутил тупую боль во всем теле.

Правда, голова, на удивление, совсем не болела. Только в ушах слегка звенело да немного подташнивало, но все же он чувствовал себя вполне сносно…

Знакомый голос приблизился к его уху.

— Алешка, как ты? В порядке? — И, снова отдалившись, произнес требовательно:

— Надо занести его в избу. А то лежит на сквозняке!

Алексей открыл глаза и посмотрел в небо. На нем уже выступили звезды.