Сибирская амазонка

Правда, в отличие от Ивана, они сидели на корточках, спиной друг к другу, но шею охватывали точно такие же ошейники с шипами, от которых пришлось пострадать Ивану. Однако ратники разрешили им по какой-то причине разговаривать. Вероятно, думали, что узники от отчаяния выболтают какие-то свои сверхважные тайны?

Или, наоборот, им никакого дела не было до их разговоров…

Один из ратников остался в темнице и уселся в углу на охапке прелой соломы. Второй вышел и закрыл дверь на засов и замок.

— Чего они опасаются? — удивленно прошептал Алексей. — Такие предосторожности, словно мы можем просочиться сквозь эти запоры. Мне одного этого ошейника хватает.

— Хитрые бестии, — прошептал Константин в ответ. — Думаешь, почему они нас на корточки усадили?

— Да потому что через полчаса все мышцы настолько затекут, что ты ни рукой ни ногой не двинешь, даже если с тебя этот проклятый ошейник снимут и руки развяжут.

— Ты думаешь, они нас боятся?

— Не меньше, чем мы их. Одно не пойму, зачем нас сюда приволокли? Или Евпраксия все ж решилась отблагодарить меня? Но очень своеобразно: вместо того чтобы сразу прикончить, взяла и, как шавку, на цепь посадила.

— Отблагодарить? — поразился Алексей. — За что?

— А я ее в свое время от каторги спас, если не от петли.

Она ведь пять лет назад стражника шашкой до копчика развалила.

— Постой, — прервал его Алексей, — это когда их вместе со старцем Ефремием схватили?

— Ну да, — протянул удивленно Константин. — Оказывается, и ты кое-что знаешь?

— Совсем немного, — признался Алексей. — Допрашивали с Иваном атамана, вот он и проговорился кое о чем.

В частности, сказал, что она только недавно вернулась. Правда, еще злее стала.

Константин вздохнул:

— Славная она девка. Умная и красивая. И совсем не виновата, что такая судьба ей досталась.

— А ты, оказывается, склонен к сантиментам? — Алексей поерзал, чувствуя, как наливаются каменной тяжестью ноги, поясница, плечи, и прокряхтел:

— Насчет ума не знаю, но что красивая, это и без лупы заметно. Но мой короткий опыт общения с дамами подтверждает давно известную истину: чем красивее женщина, тем она стервознее. Правда, есть из этого правила очень редкие исключения.

— К счастью, я встречался большей частью с исключениями, — хмыкнул язвительно Константин, — и хотя порой выполняю крайне гнусные приказы, веры в человечество пока не потерял.

— А как эти гнусные приказы совмещаются с совестью? — поинтересовался Алексей. — Ты знаешь, что причинил кому-то зло, и успокаиваешь себя, что это был приказ, которому ты обязан подчиниться?

— Я не сказал, что причинил кому-то зло. Я сказал, что приказы были крайне гнусными, но они связаны с интересами государя и церкви, государства, наконец.