Сибирская амазонка

Левую руку ему пришлось подвязать, чтобы не бередить рану.

Наконец все устроилось. Окровавленные тряпки они сожгли в костре, затем Алексей забросал огонь землей, прикрыл бывшее кострище мхом.

— Надо как можно скорее уходить отсюда, — сказал Константин. — Того гляди нагрянут, если не ратники, то свора Корнуэлла.

— А ты сможешь сейчас идти? — спросил Алексей.

— Конечно, хорошо было бы пару часов отсидеться где-нибудь, — сказал Константин. — Если получится найти приличное местечко где-нибудь повыше в камнях, чтобы обзор обеспечить.

— Соболь чужих не проворонит, — Алексей потрепал льнувшего к нему пса по загривку.

— В таком случае ему бы лучше помолчать, — сказал Константин. — Своим лаем он просто-напросто нас выдаст.

— Но без него тоже не слишком сподручно, — заступился за своего лохматого приятеля Алексей. — Он умеет и помолчать, когда требуется.

— Ладно, — согласился Константин, — я думаю, следует добраться вон до той гряды, — и он кивнул в сторону группы скал, подножие которых заросло карликовой ольхой. — Там сам черт ногу сломит, если полезет нас искать.

Стараясь не оставлять следов, а для этого пришлось выбирать сухие каменистые места, они добрались до скал, затратив на это более часа, — гораздо больше времени, если бы шли напрямую. Заросли ольхи вблизи оказались не настолько густыми, чтобы скрыть их от постороннего глаза, поэтому им пришлось какое-то время полазить среди камней, пока они не обнаружили подходящее место для своего временного пристанища под одной из базальтовых глыб, притулившейся шалашиком к скале. Под ней вполне хватило места для двоих. Пес тоже порядком устал, но все же обследовал ближайшие камни, надеясь найти себе пропитание. Видно, ему это удалось, потому что через некоторое время он вернулся и спокойно улегся у них в ногах.

Рядом с их убежищем протекал небольшой ручей. Они напились и улеглись на подстилке из мха, поверх которой Алексей набросил свою многострадальную тужурку. Получилось не слишком мягкое, но все же приличное ложе для двух усталых людей.

Они прилегли, однако пережитое возбуждение не позволяло заснуть. К тому же Константин все никак не мог устроиться, чтобы не задеть рану. Он кряхтел, возился, потом сел.

— Ладно, ты поспи, а я посторожу. Боюсь, засну и опять рану растревожу.

— Давай рассказывай, что обещал, — предложил он, подбивая под спину ветки, чтобы удобнее было сидеть. — Про ратников, Евпраксию, Голдовского… Все, что знаешь…

— Я много знаю, — усмехнулся Константин, — недели не хватит, чтобы все рассказать. Я ведь, почитай, десять лет за ними охочусь, пока кривая сюда не завела. Они лихие мастера следы заметать…

— Десять лет? — изумился Алексей.