Сибиряк. В разведке и штрафбате

Потом зажег фонарик, направил луч света на китель и сплюнул с досады.

– Сержант, ты чего?

– На погоны посмотри.

На узких зеленых погонах с лимонно-желтым кантом красовались две буквы «FP» и два ромбика.

– Полевая почта. Тыловая крыса, а не офицер.

Услышав слово «офицер», немец мотнул головой:

– Найн! Обер-инспектор.

– Во, видишь? Прирезать его, что ли?

– Ты что, сержант? Он же номера всех частей знает! Сменились ли части – какие, куда, когда!

– Верно, пусть живет, – сержант бросил немцу китель. – Одевайся.

Когда немец оделся и обулся, ему дали шинель и утепленную пилотку с отворотами. Потом сунули в рот приготовленный заранее кляп, связали руки спереди веревкой. Если связать их сзади, немец быстро идти не сможет.

До передовой предполагалось идти пешком, потом ползти.

Выходя, сержант прихватил офицерскую сумку, а в первой комнате сгреб со стола какие-то документы и сунул их в сумку:

– В штабе переводчики разберутся.

Вышли на крыльцо и направились вдоль забора за деревню. Немец шел послушно – за жизнь свою боялся. Да и то сказать – тыловик. Русских небось видел только пленных или в документальной хронике. А тут – ночь и нож у горла. Но не обделался с испугу, как иногда бывало.

До утра они успели пройти изрядно, подобрались ко второй траншее. А дальше – никак: светать начало. Залегли в снег. Бойцам привычно – одежда подходящая, и то холодно. А немец к полудню совсем замерз. Нос синий, ноги к животу подогнул, пытаясь согреться. Шинель тонкая, на снегу не греет. Пару раз сержант давал ему отхлебнуть водки из своей фляжки, чтобы вконец не замерз.

С непривычки, а может – на пустой желудок, но немец совсем опьянел. Он лежал, блаженно закрыв глаза, а когда стемнело, не смог идти. Ноги ли затекли или от выпивки заплетались – непонятно, и какое-то время его волокли двое разведчиков, подхватив за локти.

Они с трудом преодолели вторую линию траншеи, подобрались к первой. Долго наблюдали, и, улучив момент, просто перебросили немца через траншею и перепрыгнули сами. А дальше – ползком.

Немца они тащили по очереди. Впереди полз ефрейтор Отясов. На середине «нейтралки» он замер, подняв руку. Разведчики перекинули со спины автоматы.

Навстречу им кто-то полз. Это была явно не наша разведка – на одном участке две группы не высылали. И не немецкая: те, как и наши, всегда в маскхалатах были.

Отясов негромко окликнул:

– Замри, отзовись – кто такой?

Человек замер, потом махнул рукой. Как оказалось, метнул гранату. Она упала рядом с немцем и взорвалась.

Голова немца превратилась в кровавое месиво. Осколками «лимонки» задело почти всю группу. Если бы не «язык», принявший на себя основной удар, группе был бы конец.