Сибиряк. В разведке и штрафбате

А ведь сюда ехали с полными кузовами, в «полуторках» сидели по девять человек, в «ЗИСах» – по шестнадцать. Наглядность была полная.

Они тряслись по разбитой грунтовке недолго. Уже через час грузовики остановились, и прозвучала команда выходить. У кого еще был табачок, закурили. В каждом взводе оставалось по нескольку человек, а в некоторых бойцов не было вообще.

После получасовой беготни командиров их вывели в чистое поле и приказали рыть стрелковые ячейки. А чем рыть, если на десяток бойцов одна саперная лопатка? У кого-то ее вообще отродясь не было, другие потеряли в боях – ведь малую саперную лопатку в рукопашной использовали как рубящее оружие. Лопатка была не приспособлена для такой «работы», и от ударов у нее ломалась ручка. А теперь, когда поступил приказ окапываться, хоть руками землю рой.

Потому стрелковые ячейки бойцам приходилось рыть по очереди: сначала один работал в бешеном темпе, потом отдавал лопатку другому. Своей очереди ждали, никто не отлынивал. Все были фронтовики и понимали, что успеешь закопаться в землю – есть шанс остаться в живых. Только землица и укроет от пули или осколка. Упахались все, а вырыли себе по маленькому окопчику. Тут же последовал приказ: отойти, оставив позиции. Обидно было до слез, у многих руки были стерты до кровавых мозолей.

Отходили по ровному полю нестройной колонной. Откуда не возьмись, налетели «Юнкерсы». Они шли на восток, но заметили красноармейцев и не удержались от легкой добычи, стали пикировать и сбрасывать бомбы. На выходе из пике стреляли по бойцам из пулеметов стрелки из задней кабины."

"Бойцы заметались, но куда спрячешься в открытом поле? Полегло много, после бомбежки едва полсотни человек насчитывалось.

Алексей лежал в воронке, слушая непрерывный гул и вой входящих в пике немецких бомбардировщиков, всем телом ощущая дрожь земли, рождающуюся при каждом взрыве, и думал: «Да где же наши самолеты, почему их не видно? Почему немцы безнаказанно бомбят и расстреливают нас?» Чтобы хоть как-то избавиться от чувства безысходности, возникшей при мысли, что немцы чувствуют себя хозяевами положения, он перевернулся на спину и поймал в прицел пикирующий на него самолет. Выстрел, второй, третий – а «Юнкерсу» хоть бы что! Он отбомбился и ушел вверх, освобождая место следующему.

Алексей догадался, что по стеклу кабины стрелять бессмысленно, оно бронированное. Он перенес прицел и стал стрелять по крыльям и фюзеляжам самолетов. Особенно старался подловить самолет в самой нижней точке пике, когда он был ближе всего к земле.

За пять минут Алексей расстрелял пять магазинов. Вроде попал, один из «Юнкерсов» пустил за собой белый след – то ли водяной пар, то ли дым.