Зимние ходоки (СИ)

Правда, при этом чуть дежурного не сбил ногами покойного «арбалетчика»… Но бедолага успел в последний момент отшатнуться.

— Надо их пнуть! Я по голосу!.. — с этими словами Пробка решительно шагнул к свёрткам.

— Не надо никого пинать! — рявкнул Иваныч. — Просто вытащите их! У кого маска, тот и маньяк! Зачем вы их вообще в эти свёртки засунули?!

— Это не мы, это Вано! — среагировал Вавася.

— Чтобы не замёрзли в пути? — сердобольно предположил дежурный.

— Вано?! — нахмурился Иваныч, глянув на меня.

— Ну мне же надо было их как-то тащить… — попытался объяснить я.

— Так их ведь не ты тащил!!! — буквально взвыл Кукушкин, а потом глубоко вздохнул и посмотрел на Вавася: — Выдели-ка мне кабинет… И чтобы через полчаса краткий доклад был готов! Я не для того посреди ночи встал, чтобы мне тут мозги пудрили!..

— Так точно! — отчеканил Вавася, зевнув и встав по стойке смирно.

— А кабинет во-о-он тот свободен! — дежурный тут же радостно указал направление.

— Полчаса! — напомнил Кукушкин, после чего окинул нас суровым взглядом и удалился в кабинет.

Дневник Листова И. А.

Триста тридцать четвёртый день. Утро после скандала.

Меня разбудил Кукушкин. Дело было утром. Во всяком случае, сквозь окна, прикрытые ставнями, пробивался солнечный свет. Да и людей в участке, судя по голосам, прибавилось. Но до появления Кукушкина мне это никак не мешало спать.

Не знаю, каким образом, но, похоже, я умудрился вляпаться в какую-то нездоровую фигню. А ещё похоже, что эта нездоровая фигня началась в Алтарном уже давно. Это просто я со своими походами её, видимо, пропустил."

"И теперь вокруг этой самой фигни царил настоящий бардак.

Я ещё минут двадцать после возвращения Вавася ждал, когда мне принесут писчие принадлежности.

А потом старательно писал на куске кожи, как и почему я встретился с несчастным арбалетчиком, и зачем его пристрелил. А поскольку несчастный арбалетчик оказался просто теснейшим образом связан с этой нездоровой фигнёй… В общем, пришлось описывать всё с самого начала!

Если честно, с объяснительными у меня всегда было не очень… Поэтому я постарался как можно короче изложить суть произошедшего:

«Я, Вано, искал Кэт. Нашёл. Отбил. Отбился. И тут вижу — у козла одного арбалет. Мне это так не понравилось, что я его прибил, чтобы он не прибил меня. Дата, подпись».

Вавася прочёл мою объяснительную с тяжёлым то ли стоном, то ли вздохом. А затем потащил меня на допрос. Вот там, под протокол, с наводящими вопросами и уточнениями, история вышла куда полнее и интереснее.

Скоро стало ясно, что уйти в ближайшее время у меня не получится. Как минимум, потому что сваливать в закат на глазах у всегородского начальства — как-то невежливо. Удалось только Кэт и Лену отправить в лагерь группы в сопровождении двух полицейских.