Зима была холодной (СИ)

 — Но на каком основании? Я слышала, президент Джонсон издал новую Прокламацию об амнистии**, мистер Хилл.

— Миссис неплохо осведомлена, — усмехнулся Хилл, спешиваясь и бросая поводья подбежавшему солдату. — Позвольте, мы продолжим в доме?

— Нет, не позволю. — Голос Алексис звучал холодно, хотя сердце колотилось, как бешенное. — Говорите здесь.

— Что ж, — спорить с очередной южанкой, цеплявшейся за своё поместье, Хилл не собирался, — извольте. Вот приказ, — он протянул бумагу, — в котором ясно значится ваша плантация. Каннинг — вам говорит что-то эта фамилия?

— Я — урождённая Каннинг, — медленно проговорила Алексис, вчитываясь в текст приказа.

— Ваш отец, а так же, — Хилл сверился со списком, — видимо, ваш свёкр и муж? принимали непосредственное участие в мятеже и подстрекательстве. Общее имущество Джейсона Каннинга оценивается в триста пятьдесят тысяч долларов. Как вы можете видеть из приказа, ваше имущество под амнистию не попадает. Оно уже передано во владение лояльному к правительству человеку, через два дня он прибудет сюда с семейством. Прошу не делать глупостей и спокойно освободить дом.

— Мисс Алекс, кто там? — В дверях показалась няня Роза, вытирая руки о тёмно-синий передник.

— Вы до сих пор держите рабов, миссис Каннинг? — С лица Хилла разом слетело всё дружелюбие. — Вы не слышали, что рабство давно отменили?

— Мы — свободные люди, мистер, — прищурилась негритянка. — И служим миссис по своей воле.

— А документы, подтверждающие это у вас есть? Так я думал. — Офицер с преувеличенным сожалением покачал головой. — Завтра же вы должны явиться в Ричмонд и там получить работу, которую вам предложат. Не беспокойтесь, — он добродушно улыбнулся, — особо ничего для вас не изменится. Пойдёте в услужение к другому хозяину, будете получать деньги, а не работать за хлеб.

— Роза! — Алексис впервые называла старую няню по имени, без ласкового, родного обращения. Негритянка вздрогнула, но послушно ушла в дом. — Мы покинем поместье завтра, мистер Хилл. У вас всё?

— Что ж, вижу, слухи о хвалёном южном гостеприимстве солидно преувеличены, — со вздохом ответил Хилл, надевая кепи. — Третий дом, где мне не предложили даже чаю.

— Думаю, через несколько дней вас будут с радостью встречать в каждом поместье Вирджинии, мистер Хилл.

Алексис дождалась, когда последний всадник скроется из глаз, и только тогда медленно вошла в дом, окидывая холл внимательным взглядом. Бледно-розовые тканевые обои, выписанные мамой из Нового Орлеана, когда-то натёртые до блеска перила широкой лестницы, ведущей на второй этаж, портреты, развешанные на стенах, фарфоровые вазы, хрустальные люстры… Она бродила из комнаты в комнату, и трое негров испуганной стайкой шли следом, боясь нарушить безмолвное прощание.