Зима была холодной (СИ)

Её снова начало колотить, и Алексис чувствовала, что Киллиана тоже трясёт, несмотря на то, что внешне он казался спокойным, только губы непривычного, голубого цвета сжались в тонкую полоску. Вздохнув, Алексис обняла его, делясь теплом, которое нехотя возвращалось в тело. Снова начало клонить в сон, вот только сначала надо было полностью отогреться. Дым от костра уходил куда-то вверх, теряясь в темноте свода, и сейчас ей казалось, что пещера — самое уютное место на свете.

— Расскажите мне что-нибудь, — попросила она, думая, что отвлечься от мыслей о случившемся надо обоим.

Киллиан вздрогнул — он успел провалиться в сон, и теперь заморгал, пытаясь понять, где находится. Потом прислонился к стене, увлекая Алексис за собой, вздрогнув от прикосновения холодного камня к коже. Потянулся к фляжке, поболтал ею в воздухе, с сожалением отмечая, что осталось всего ничего.

— Что бы вы хотели услышать? — тихо спросил он, вытягивая ноги и слабо пошевелив пальцами.

— Может, расскажите мне о битве при Чаттануге? — вопрос сам сорвался с губ, и Алексис не могла даже самой себе сказать, почему хочет услышать об этом. Она не раз слушала рассказы выживших в госпитале, но Киллиан… Он был на другой стороне, может, это поможет ей взглянуть на произошедшее по другому?

— О войне? — Киллиан нахмурился — он ожидал чего угодно, только не этого. Даже был готов рассказать о Мэренн и детях, но война…

— Пожалуйста, — видя его колебания, Алексис укрепилась в своём решении узнать именно это.

— Хорошо, — вздохнул он, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Поначалу Алексис казалось, что он снова заснул, но через минуту Киллиан заговорил, сначала тихо, но с каждым словом голос его набирал силу, возвращая в один из противоречивых дней, наполненный сладостью победы и горечью потерь…

Ноябрь 1863 г., Чаттануга, Теннеси

Костёр уютно потрескивал, разгоняя холод, окружавший со всех сторон. Закопчённые, с горящими глазами, солдаты сидели вокруг, протягивая покрытые мозолями руки к пламени и передавая по кругу флягу.

— Драчливый Джо пообещал выставить по бочонку каждому взводу, если мы выкурим чёртовых джонни* с высоты.

Глотнув из фляги, старший сержант Коннели обвёл взглядом своих солдат. Засиделись они под этой Чаттанугой. И ведь все победы на руках ребят Хукера, на их руках! Это они отбили переправы на Теннеси и наладили сообщение с осаждённой армией. Они сегодня, или уже вчера? бились у Миссионерского хребта, выбивая проклятых дикси, и они же выбьют южан с высоты, на которой они засели так плотно, что казалось — проще взорвать сам хребет. Но генерал Хукер не зря носил свои погоны и прозвище Драчливый Джо.