(не)случайная Жена (СИ)

Но не я. Не хочу и не желаю. Хватит с меня одного раза. Предостаточно.

— Не нравлюсь? — спросил он густым тягучим голосом, за которым скрывалась злость. Вот так, из улыбчивого хозяина жизни, Грегор превратился в жестокого повелителя судеб. И теперь, вероятно, хотел, во что бы то ни стало изменить мою. И я поняла свою ошибку. Отказывая ему я, кажется, задела его мужское самолюбие, которое уже и так было уязвлено обманом Клаудии. В котором я, кстати, сыграла не последнюю роль.

«Дура!» — сказала сама себе, а вслух проговорила, продолжая дерзить и не понимая, что делаю: — Не нравитесь, Ваше Величество.

Он стиснул зубы так сильно, что я услышала, как они заскрежетали."

"— И так? — вдруг спросил он, а его рука, лежавшая на моей талии, опустилась на бедро, обжигая прикосновением даже через ткань платья. Он наклонился ко мне, несколько долгих секунд смотрел на мои губы, затем обрушился на них, словно обезумев. А я, под жадным напором, прогнулась назад и непременно распласталась бы на столе, не удерживай он меня правой рукой. Той самой, что сейчас намотала волосы на кулак, будто опасаясь, что вырвусь на свободу.

Его рот был жадным. Разомкнув мои губы, Грегор протиснул в мой рот язык, исследуя, покоряя. Горячая волна опустилась от груди в низ живота. Окатила лавой, заструилась по венам, будто горный поток, побежала, заставляя кровь едва ли не кипеть. Но я не знала, от чего во мне вспыхнуло это пламя. То ли от злости на короля, насиловавшего мой рот, то ли от зарождающегося неприличного удовольствия?

Грегор прикусил мою нижнюю губу, затем лизнул и снова накрыл своими губами. Его рука там, на моей шее, давила стальными тисками. Он прижимался ко мне своим телом, и я явственно ощутила его каменную эрекцию меж своих разведенных ног.

Он хотел меня. Потому ли, что была похожа на Клаудию? Или ему, как мужчине, было все равно, кого целовать и любить. А может быть, возбуждению сопутствовала злость из-за моего отказа?

Но рука продолжала держать мои волосы так крепко, что вырваться не было возможности, а вторая уже оказалась на пояснице и почти грубо прижимала меня к его напряженной плоти, словно давая понять, что он не согласен с моей единственной поправкой.

— Пустите, — выдохнула я, когда он всего на мгновение оторвался от моего рта. Глотнула воздуха, отпрянула назад, ощутив боль, когда волосы натянулись.

В глазах Огненного вспыхнула ярость. И я увидела, как его волосы начали пламенеть. Вот точно, как у меня лицо после пощечины Клаудии. Страх, липкий, злой, забрался в сердце, и я забилась в руках Грегора, отчаянно взвизгнув. Но пламя не тронуло меня. Не обожгло, а лишь согрело мягко и почти нежно, несмотря на лютую ярость, плескавшуюся в глазах Грегора.