Долгая дорога. Зов Вора (СИ)

Тут что на велосипедах что ли ездят? Машина по таким бороздкам точно не пролезет. Или Хромов затащил нас в такую глушь, что тут телеги в ходу?

Ненавижу! Как же я его ненавижу! И себя заодно. За тот огонь, что никак не удается потушить в себе, стоит ему только появиться рядом, за любовь никчемную. Бью ее, рву на куски, топчу, а она раз за разом возвращается, заставляя страдать. Вот теперь это вынужденное пребывание рядом с ним, заставляющее сжиматься сердце в комочек и вспоминать безрадостное прошлое. За что мне это все?

До развилки добрались уже под самый вечер. На улице стемнело, лес наполнялся новыми голосами, шорохами, звуками. Стрекот сверчков, уханье совы, мышиный писк, и что совсем плохо, унылый протяжный вой где-то далеко-далеко.

Вика ворчливо торопила меня, а я огрызалась, как могла. Техника езды в седле оказалась для меня непостижимой тайной, представить себя трясущуюся рысью просто не могла. Эх, мне бы на травку, земельку, а еще лучше диванчик любимый.

У развилки пришлось задержаться. Внезапно на обеих напал склероз. Что там Александр говорил? Направо ночлег, налево болота. Или наоборот?

Нашу проблему решили лошади. Подождав немного и убедившись в нашей некомпетентности по данному вопросу, они дружно взяли направо и все-таки перешли на мелкую рысь.

Как я ни пыталась притормозить, это копытное чучело не желало останавливаться.

Вика скакала впереди и не видела, как мои телеса плавно перетекают по крупу животного, норовя свалиться на землю. А мохноногая паразитка вообще радостно семенила, опережая Савраску на пару шагов, пренебрежительно фыркала и бросала на меня ехидные взгляды. Не знаю, способны ли лошади на ехидство, но мне это виделось именно в таком свете.

После очередного поворота мы оказались перед небольшим ручьем, через который был перекинут крепкий деревянный мостик, затем дорога поднималась на небольшой холм, а на нем, под огромным дубом, широко раскинувшим свои ветви-руки, стояло здание. Если конечно так можно назвать нечто двухэтажное, деревянное и ужасно мрачное, притаившееся в густых сумерках.

В окнах горел свет, перемещались чьи-то тени, а мы с подругой остановились в нерешительности. Неужели Хромов имел в виду это место, когда говорил про ночлег? Да это какое-то сельское средневековье! Ветхая корчма в глубоком захолустье!

- Что делать будем?- шепотом спрашиваю у старшей подруги. Она лишь уверенно пожимает плечами и направляет лошадь вперед. С тяжелым вздохом направляюсь за ней.

С обратной стороны корчмы обнаружился покосившийся навес для лошадей. Мы в нерешительности остановились, не совсем понимая, что должны делать. Просто завести их туда и привязать? Или найти охранников?"

"Рядом не было ни одной живой души.