В оковах его власти (СИ)

Она тут вообще не должна была оказаться, вообще никаким боком!

Перехватив Азизу так, чтобы мы двигались как-то быстрее, я толкнул дверь, выходящую на улицу через черный ход. Тут стояла служебная машина с водителем, он ожидал на всякий случай. Вот он, всякий случай, сука!

—В машину! Не надо устраивать показательные выступления, — скупо сказал я, стирая рукавом льющуюся по лицу кровь.

Хотя нас точно уже слышали, ну хотя бы не журналисты. В этом был своеобразный плюс.

Азиза уперлась руками в дверь, бросая на меня обезумевший взгляд. Сейчас я понимал одно: любые мои слова сделают только хуже, она не в том состоянии, чтобы слышать. Я вообще не был уверен, что моя жена была способна меня услышать хоть раз в своей жизни."

"Мы проходили многое, на самом деле. Особенно ее угрозы, что этот день будет ее последним. Тогда я впервые связал ее и оставил у знакомого в частной клинике. И ее попытки давить своим здоровьем, что тоже оказывалось сплошной ложью. И даже появления якобы любовников, чтобы я ревновал. Да, только я мало того, что не обратил внимания на молодых эскортников, еще и предложил найти посимпатичнее. Наверное, это ее разломало окончательно. На какое-то время она затихла, и я даже выдохнуть успел, надеясь, что все пройдет…Однако не прошло.

И сейчас вот опять.

—Зачем ты пришла?

—Ты серьезно?! Ты сейчас, мать твою, серьезно?! Ты трахаешь баб у меня перед глазами, на что ты рассчитывал, что я молчу буду жрать это говно? Нет, я Агеева, во мне кипит такая кровь, что тебе и не снилось. Ты вообще кто?! Кто ты и кто я?! — она снова вцепилась в меня, и в этот момент я протолкнул ее в машину, усаживаясь за ней следом и каким-то чудом умудряясь заблокировать двери.

—Давай ты сбавишь громкость. Миша, вези куда поближе будет.

Азиза заливалась слезами, и я поднял перегородку между нами и водителем. Конечно, это не смогло бы помешать ему услышать, но на меня работают глухие и слепые в плане моей личной жизни.

—Ты, боже, ты животное. Она тебе в дочери годится, подонок.

Моя жена сейчас была похожа на истеричку, но я принимал и это, ощущая, как в голове начинало пульсировать что-то. Наверное, я тоже стал безумным. Руки сжались в кулаки, и это не осталось без внимания.

—Хочешь ударить меня, да? Ударь.

—Знаешь, я вот думаю. Почему ты не поймешь одной простой вещи: я никогда не трону тебя и пальцем, но ты упорно на это меня выводишь. Зачем? Чтобы что? Не ударю и не трахну, вот так. А как ты думала, лю-би-ма-я? Я что должен сделать, чтобы ты поняла отсутствие нас как пары? Нет нас, уясни себе это и переключись хоть на кого-то. Я в праве спать с кем хочу и проводить время так, как я хочу.

—Это будет последний день, — просипела она, вперяясь взглядом в одну точку. Губы дрожали, и руки вдруг расслабились и спокойно легли на колени.