В оковах его власти (СИ)

И это еще не известно, поможет ли…Слезы уже катились по ее щекам, смывая все возможные соломинки, за которые можно было бы ухватиться. Многие могли бы сказать, что она слабая, но нет. Она просто реалист, который точно понимал правдивый исход из этой ситуации без разных домыслов. Без упований на судьбу и случай.

—Сколько времени у меня есть в самом плохом варианте развития событий? — вопрос она поставила резонный. Ей нужно было подготовиться. Всех подготовить.

Врач нахмурилась, но теперь хотя бы не улыбалась. Идиотская попытка успокоить человека, который на грани сумасшествия, — это подарить ему снисходительную «лыбу», как говорил ее Саша. Саша. Мысль о нем приносила еще больше боли, чем слова врача. Она бы все стерпела, но вот причинить боль ему — это было равносильно ампутации всех конечностей без наркоза.

—Надя, не все потеряно. Рак тела матки лучше, чем придатков. Мы удалим в зачатке источник, и дальше не пойдет.

—Сколько мне осталось в самом плохом случае?! — девушка снова повторила вопрос, настаивая на своем. Ей просто нужен был ответ на ее вопрос и все."

"Врач дернулась, а потом сложила руки замком перед собой и потупила взор.

—От года до нескольких лет.

Берем самый низ, потому что на самый верх рассчитывать никогда не стоит. Год. Много или мало? Время вообще штука гибкая. Иногда оно растягивается как жвачка, а иногда утекает сквозь пальцы. Триста шестьдесят пять дней. Вроде много, а один год — мало, минут больше, секунд и подавно.

—Я смогу родить до операции?

Об этом она мечтала днем и ночью, отчетливо видя себя в роли матери. Но и здесь ее ждало удушающее своим уродством предсказание.

—Беременность тебя убьет, милая. Тут без вариантов, прости.

Надя коротко кивнула, ощущая внутри себя зияющую кровоточащую рану. Было больно. Так больно, что она не могла и вдохнуть. Она слишком хорошо знала, что такое рак. Ее бабушка умерла в страшных мучениях, а дедушка страдал вместе с ней до последнего вздоха. Это плохой исход, лучше уснуть и не проснуться. Могла ли она обречь на это Сашу? Ее Сашу, которого любила больше всего на свете? Которому желала только добра и только счастья.

Не подарить ему ребенка? Не стать для него полноценной и здоровой женой? Быть лысой и страшной, страдать и причинять страдания ему? Просыпаться и думать о том, сколько ей еще осталось? Это разве счастливая жизнь? Разве это правильно? Да, любовь долготерпит, не радуется неправде, но любовь заботится, все переносит и не ищет своего. Быть с ним и быть причиной его боли — это не любовь.

На подобный исход она не смогла подписаться. И не подписалась. Решение о том, чтобы оттолкнуть его первой, пришло в голову спонтанно и укоренилось там намертво.