Измена. Вернуть любовь (СИ)

Пока что ничего не понимаю, но в душе растекается мутное, неприятное ощущение.

— Наташа, хватит ржать, на тебя коллеги смотрят с подозрением.

— А я тебе говорила, Белова, что флюиды между тобой и мужиком Зайцевой за версту видно. Ты бы не вставала ей поперёк горла, не вытянешь. Проглотит тебя, как кошка мышку, и не подавится, — шепчет она, а я с каждым словом бледнею всё больше.

— Пора работать, — бросаю якобы безэмоционально, но кто бы знал, что сейчас творится у меня внутри."

"Иду на желейных ногах к своему рабочему месту. И весь день пахаю не вставая, не обедая и ни с кем не общаясь. Кажется, и работаю-то скорее на автомате.

— Белова!

Слышу где-то со стороны, но так далеко, глухо, что непонятно откуда.

— БЕЛОВА! Белова, ты слышишь?

И снова кто-то зовёт меня, но уже громче.

— Чёрт, Яна, у тебя кровь из носа идёт! — чувствую толчок в плечо и все звуки, становятся вдруг привычными. Здесь и сейчас. — Салфетки возьми! Белова?

Затыкаю бумажными платочками нос и наконец-то фокусируюсь на происходящем.

— Извините, — подскакиваю с кресла и быстрым шагом иду в уборную.

Наклоняюсь и умываюсь ледяной водой. Подставляю лицо под кран, жду, когда кровь начнёт останавливаться. Примерно через минуту выгибаюсь и осматриваю себя в зеркало. Землисто-серый цвет лица, рубашка в каплях крови.

Затыкаю нос турунтиками из салфеток и снимаю с себя рубашку. Смываю кровь, а затем подношу её к настенной сушилке для рук под тёплые потоки воздуха. В этот момент дверь туалета резко открывается и внутрь влетает запыхавшийся Миронов.

— Что случилось? Я слышал, что у тебя кровь идет! — берёт меня за плечи и старательно осматривает.

— Глеб, ты что творишь? Я раздета! — вскрикиваю и прижимаю руки к груди, хоть на мне и надет бюстгалтер. — Выйди из туалета, нас же могу увидеть!

— Да мне похер, пусть смотрят. У тебя что-то болит? Врач нужен?

— Нет! Не надо никакого врача. Я просто немного устала, перенервничала и пошла кровь из носа.

— Почему ты нервничала? — спрашивает сбитым голосом и сводит к переносице брови.

— Неважно.

— В смысле неважно? Мне важно, Яна! — берёт меня за подбородок и подходит критически близко, а затем снова поднимает болезненную тему. — Почему ты убежала тогда? Я же просил подождать. Нам надо поговорить с тобой о нас.

— Глеб, я же тебе сказала. Никаких нас — нет и не будет.

Тащит носом воздух, обжигая мою кожу на выдохе. Заволакивая меня в свой уникальный аромат. Лес, после дождя. С древесными нотами. Отступаю назад, но практически сразу упираюсь в стену. Он толкается в меня своим телом, сильнее вдавливая в холодный кафель. Заключает лицо в плен своих рук и вторгается в мой рот поцелуем.

— Мы уже есть, — говорит с хрипотцой в голосе, ненадолго оторвавшись, и снова толкается в меня языком.