Иди ты... в жёны (СИ)

- Баня готова, - произнесла она, лишь мельком глянув на меня.

- Завтра в дом заведут воду, и я, наконец-то, просто помоюсь без попыток выжить в жаре среди кипятка.

- Какие мы нежные, - фыркнула иронично Авдеева.

- Это тебе, ведьме, привычно быть голой около кипящего котла. А я так не могу. У меня яйца подгорают.

- Так, может, пожалеешь себя да уедешь уже? Зачем тебе все эти тяготы и лишения?

- Как ты там сказала? – я чуть сощурился, вспоминая её слова. – «Я пойду нахер, а вы идите за мной и никуда не сворачивайте»? Так вот, Авдеева, я иду за тобой и не сворачиваю. И уедем мы отсюда только вместе. Это уже дело принципа.

- Трусы свои постирай, принципиальный. Я тебе не нанималась. Всю баню ими завалил.

- А в чём я их стирать должен? Воды в доме нет, стиралка не подключена.

- А «Фея» для тебя шутка какая-то?

Уже в бане я узнал, что белый куб, стоящий в предбаннике – это какая-то допотопная стиральная машинка, которая умеет только вертеть вещи в воде. Ни отжима, ни сушки. Ничего. Всё сам. И воду в неё вёдрами я должен тоже сам наливать. И вещи в тазу полоскать после неё тоже сам.

И всё это в жаре в триста градусов.

- А раньше женщины такой стиркой занимались каждое воскресенье, - вещала Авдеева с умным видом. – И стирали они на всю семью по три-четыре часа. Ещё и в дом бегали – параллельно готовили.

- Я… У меня нет сил даже, чтобы спорить с тобой, - сокрушенно выдохнул я.

- Ладно, - снисходительно улыбнулась она. – Береги силы, готовь рот. Жду тебя дома.

- Готовить рот? Для чего? – у меня даже подгорающая от печки задница сжалась, хотя речь шла про рот.

- Как зачем? Забыл про мою эротическую фантазию? У меня всё готово.

Глава 20. Любовь

Глава 20. Любовь

Титов вернулся из бани, едва шевеля ногами."

"Если он устал от той работы, что проделал за день, подняв полдеревни мужиков, то баня окончательно его разморила.

В дом он заходил так, будто спал на ходу. А полотенце на бёдрах придерживал из последних сил.

- Я завтра же снесу этот филиал ада, - выдал он категорично и зачерпнул полный ковшик воды из ведра. Сама недавно принесла. Холодная вода, колодезная. Долго пил. Его глотки были слышны на всю кухню. Но, наконец, он отсосался от ковша, дал себе пару секунд на то, чтобы шумно отдышаться, и протяжно с наслаждением выдохнул. – Кайф!

Тяжело дыша, окинул любопытным взглядом стол, на котором его ждала скумбрия холодного копчения, горячая отварная картошечка, репчатый лук, нарезанный тонкими кольцами и маринованный с укропом, а ещё соленые корнишоны, ну, и, конечно же, хлеб – свежий.

Я ждала что-то типа восхищения моим стараниям, или хотя бы лёгкого удивленного посвистывания, но услышала:

- У рыбы поминки, что ли?

- Ещё слово и поминки будут у тебя. Садись за стол.