Вперед в прошлое 6 (СИ)

Вел тренировку Рам, причем делал все правильно, и я успокоился, скинув кеды и носки, босиком прошлепал к дивану. Первой меня заметила Алиса, подпрыгнула.

— Сенсей! Ура! Мы думали, ты утонул!

— Занимаемся! — скомандовал я, переоделся в тренировочные штаны, которые хранились здесь же, и забрал эстафету у Рама.

Хотелось согреться, и я задал жару и себе, и остальным. Инна с Раей сошли с дистанции, Памфилов отжимался на трясущихся руках, но держался. Кабанов был изначально сильнее и выстоял. Потом началась отработка ударов, я ставил Рама с разными партнерами, разбирал бой, обращал внимание на сильные стороны подопечного: выносливость и скорость реакции, и слабые: он плохо держал удар. Левшой у нас был только Кабанчик, который драться вообще не умел, так что Рамиль не отработал взаимодействие с левшами. Надо бы найти где-нибудь ему подходящего спарринг-партнера.

Закончив тренировку, я подождал, пока все напьются воды, хлопнул в ладоши и проговорил:

— Друзья! Мы сегодня сделали большое дело: свергли Джусиху!

Ян не знал, кто это, у него как раз-таки вела Вера Ивановна, но зааплодировал, остальные подхватили, и я понимал их эмоции: то же чувствовали революционеры, добившиеся своего. Того же всей душой желал мой дед. Подождав, пока радость поутихнет, я торжественно произнес:

— За проявленное мужество и стойкость. Выражается искренняя благодарность. Нашим верным соратницам: Раисе Лихолетовой и Инне Подберезной. Выношу их кандидатуры. На вступление в клуб. На досрочное голосование.

Я поднял руку. Девчонки запрыгали и обнялись. Не сдержав радости, Инна повисла на мне и поцеловала в щеку — аж сердце зачастило. Парни взметнули руки. Гаечка с Алисой переглянулись и нехотя тоже проголосовали за. Я глянул на настенные часы: без двадцати восемь.

Сперва я рванул к Илье звонить деду — трубку он не взял. Может, хоть бабушка с ним связалась? Но и она не сказала ничего утешительного. Значит, все-таки он точно пошел на митинг защищать Верховный Совет.

Что ж, пусть наши гоняют Марио, а мне нужно держать руку на пульсе.

Мопед в подвале я больше не оставлял. Заносил на второй этаж и ставил в прихожей. Сегодня он был мокрым, грязным, и пришлось расстелить газеты.

До начала «Вестей» оставалось семь минут, я забежал на кухню, протянул маме дневник с вызовом родителей в школу, и вернулся к экрану. Уселся на свою кровать и приготовился к потоку информации и маминой истерике, что я — плохой сын, хулиган и хочу довести ее до инфаркта. Но мама повела себя странно: села рядом и пожаловалась:

— Сегодня был неполный рабочий день из-за дождя. Мы все промокли и возвращались домой пешком. По грязи.