В Объятиях Соблазна (СИ)

Марко зевнул, прикрывая рот ладонью. Несмотря на небрежность позы, в нем по-прежнему угадывалась свойственная ему хищная грация.

Я невольно скользнула глазами по его растрепанной фигуре, чувствуя, как щеки заливает румянец. Никогда прежде мне не доводилось видеть мужчину в столь откровенном виде. Это зрелище будоражило кровь и порождало странное волнение в груди.

Это длилось лишь миг. Но от цепкого взгляда Лауры ничто не укрылось. Она перехватила мой взгляд и ехидно усмехнулась, будто догадываясь о моих мыслях. Я поспешно отвернулась, проклиная свою неосторожность. Только не хватало, чтобы эта змея заподозрила что-то! Девицы уже начали перешептываться, бросая на меня любопытные взгляды.

— Че расшумелись с утра пораньше? — пробурчал Марко хрипло. Голос его звучал непривычно низко, с хрипотцой. — Башка раскалывается. Лаура, кофе мне сделай. Покрепче.

Та мигом вскочила, подобострастно кивая. Шелковый пеньюар облепил ее пышную фигуру, зашуршал, когда она метнулась к плите, гремя туркой. Марко тяжело опустился за стол, массируя виски. Потом словно невзначай поднял глаза — и наши взгляды схлестнулись, будто клинки.

На миг в его радужках мелькнуло удивление. Похоже, он тоже не ожидал застать меня в прислужной кухне. Но уже в следующий момент губы Марко растянулись в знакомой ухмылке. В янтарных глазах заплясали лукавые черти.

— Элизабет! Какая приятная неожиданность. Готовитесь к торжеству?

Интонации так и сочились ехидством, будто патока — приторной сладостью. Я почувствовала, как румянец заливает щеки. Жар опалил кожу, шею, даже кончики ушей. Черт, ну почему в его присутствии я всегда так нелепо реагирую?

Особенно сейчас, когда он выглядел таким… неформальным. Растрепанным, сонным, похожим на большого ленивого кота. В домашней обстановке Марко казался не таким угрожающим, почти… родным? Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Нашла время размякнуть, дура! Это все равно хищник, опасный и непредсказуемый. И сегодня он снова это докажет.

— Можно и так сказать, — выдавила я, опуская глаза. Голос дрогнул, сорвался. Пальцы теребили складку платья.

— Что ж, похвальное рвение, — хмыкнул Марко. В уголках его губ затаилась усмешка. Кажется, его забавляло мое смущение. — Глядишь, и впрямь очаруете дожа. Или еще какого важного господина. Связи в нашем деле — главное.

Эти слова отрезвили не хуже пощечины. Жар мигом схлынул с щек, сменившись холодной яростью. И впрямь, что это я? Поддаюсь мимолетной слабости, очаровываюсь внешним лоском? Марко всегда останется Марко — лживым, опасным, беспринципным. Даже если по утрам похож на обычного заспанного мужчину.

Пора ставить точку в этой унизительной сцене. Я медленно поднялась, расправила плечи.